— Меня? Не касается?
Она находит в себе силы усмехнуться, криво и зло.
— Оставь его… чудовище.
О, что-то новенькое. Я получил новое звание? Хотелось бы верить, почётное.
— Отойди.
— Или?
Она упряма, как тысяча ххагов. Но не упрямее меня.
— Или я буду драться с тобой.
Короткий обречённый выдох.
— Так дерись!
Наис смотрит мне в глаза. Прямо. Не пряча чувств. Первый раз за столько дней. Я уже успел забыть, как прекрасен её взгляд, глубокий, как небо над головой, в котором, если приглядеться, можно увидеть звёзды…
Готова встать на защиту кого угодно, только бы не быть на стороне супруга. Какая досада! Что ж, ты этого хотела.
Моя рука идёт назад, самую малость, чтобы выпад получился стремительнее, и…
— Dan Ра-Гро! Вы перешли все границы!
Не скажу, что голос королевы, даже исполненный праведного гнева, способен на меня как-то повлиять, но если к нему присовокупить бряцанье кирас дюжих гвардейцев, я, пожалуй, сначала немножко подумаю, а потом уже буду действовать. По обстоятельствам.
Её величество Руала всё же соизволила прибыть на собственнолично устроенный приём, который, надо признать, удался на славу. Битая посуда имеется? Имеется. Кровь пролитая прилагается? Прилагается. Испуганные daneke в наличии? А куда они денутся? Вон, попрятались за спинами мужей и стражников, довольные, что успели наябедничать королеве о творящемся в её резиденции непотребстве, учинённом, как водится, главной бедой и наказанием Антреи.
И какие же неотложные государственные дела так донимали нашу добрую правительницу, что она отвлеклась только на звон клинков? Наверняка рассматривала очередного кандидата в супруги. Не «глаза в глаза», разумеется, а по точнейшим и беспристрастнейшим описаниям доверенных лиц. Того и гляди выйдет замуж, осчастливит нас всех наследниками и ударится в тихую семейную жизнь… Нет, не допустим! Кто же управлять городом будет, как не она?
А будущему мужу есть в чём позавидовать, потому что Руала не последняя красавица при собственном дворе. Высокая, полнокровная, статная, но это «стать» ласковой домашней кошки, а не того зверя, который режет в предгорьях овечьи стада. Даже тёмно-рыжий огонь волос и тот уютный, как пламя очага. Только глаза портят картину: жёлтые, немигающие, как у настоящего хищника. И мало что выражающие, чем ставят в тупик послов дружественных стран, поскольку прочитать в них мысли королевы не удаётся никому.
Всё-таки собиралась её величество на приём: шёлк платья — нежно-розовый, а по нему затейливым узором рассыпаны крупицы кораллов. Тяжёленький наряд, верно, получается…
— Как вы осмелились обнажить оружие в пределах королевской резиденции?
Ай, умница! Никогда не скажет «моей резиденции», уважая волю горожан, некогда наделивших властью её прапрапра-какую-то-там-бабку. Вот за это Антреа и любит своих королев. За долгую память.
— У меня были на то основания.
— Лучше вам в самом деле иметь таковые, dan. Вы отдаёте себе отчёт в содеянном?
— Как всегда, ваше величество.
Жёлтые глаза щурятся.
— Ваше «как всегда» означает всё или ничего?
— Выбирайте на свой вкус.
— Выберу, — обещает Руала. — А до тех пор вы будете содержаться под стражей.
— И долго продлится моё ожидание вашего решения?
На полных губах появляется ехидная улыбка: