Свобода уйти, свобода остаться: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я тоже. Надеюсь.

Заключение по серьгам: клеймо мастера, изготовившего сей шедевр, не принадлежит родам, обосновавшимся в Антрее. Значит, были сделаны где-то далеко и ввезены. Жаль, расспросить никого не удастся… Чёрные кристаллы — редчайшая разновидность хрусталя, непомерно дорогая. Что ж, сберегу: глядишь, ещё разживусь на продаже. Оправа выполнена в виде цветков суули — лилий, растущих на Шепчущем озере.

Что?! Шепчущее озеро? То самое, на берегах которого находилось родовое имение Ра-Гро, пока мои предки окончательно не перебрались в Антрею? Всё интереснее и интереснее… Вот только у этого интереса жутковатый привкус. Значит, искать нужно в прошлом. Но чьём?

Ещё какие будут новости? О, несколько слов и об авторе старинного письма. Сверка почерков с хранящимися в Архиве образцами убедительно доказывает, что попавшее ко мне послание написано рукой некоего Валена Тьесс-Мар, талантливого поэта, исчезнувшего из вида современников в самом расцвете сил. Некоторое время жил в Антрее, но потом уехал, и больше о нём никто ничего не слышал. Любопытно… И эта ниточка никуда не ведёт. Возможно, за пределами долины Лавуолы, по ту сторону Ринневер кто-то и мог бы пролить свет на дела почти четырёхвековой давности, но как скоро и с какими тратами? Каллас и так меня убьёт за деньги, уплаченные архивной крысе.

О, и печенье подходит к концу, пора передохнуть.

— Это снова тебе!

На стол падает ещё одно запечатанное письмо. Какой день урожайный выдался… Хотя таким посланиям я никогда не радуюсь: с личной печатью Ра-Вана.

«Капитану Ра-Гро надлежит прибыть для исполнения своего долга. Копейный пирс, не позднее начала вечерней вахты». Какая неожиданность… Чтоб его!

— Шило в заднице заёрзало, что ли?

Вопрос не предназначался Олдену, но маг с готовностью ответил:

— Вестовой, который принёс письмо, сказал, что на внутренний рейд встаёт «Игрунья».

— «Игрунья»? На ней сменился капитан?

— Представь себе, нет!

— Но, насколько я помню, Паллану было строжайше запрещено приближаться к границам даже внешнего рейда… Как это возможно?

Рыжик пожал плечами:

— Тебе интересно, ты и выясняй.

— И выясню! Вот только… Где моя форма?

Заштопанные на скорую руку прорехи, разумеется, не могли скрыться от любопытных взглядов, и я удостоился приглушённых смешков. Очень приглушённых и на безопасном расстоянии за моей спиной. В другое время не преминул бы грозно сверкнуть очами или навести страха на насмешников, но сейчас мне было куда интереснее увидеть, какая причина заставила капитана Паллана, одного из самых пройдошистых «вольных возчиков», некогда изгнанного из Антреи, вернуться, да ещё обеспечила защитой виграммы[20] Навигатора.

Причина, м-да. Неказистая какая-то…

Кроме «Игруньи» ни одно судно больше не снабжало в этот вечер город гостями, а потому я, засвидетельствовав своё почтение старшему вахтенному офицеру, прямиком направился к Копейному пирсу, успевая пройти почти половину каменной стрелы, нацеленной в море, пока шлюпка, везущая пассажира, причалит к «острию».

Если бы пришёл пораньше, смог бы полюбоваться наступлением тихого вечера, а так приходилось сосредоточить всё внимание не на нежно-розовой дымке, в которую превращалось небо над горизонтом, не на робко царапающих пирс волнах погружающегося в дремоту моря, не на силуэтах кораблей, замерших на рейде, а на…

Нескладной фигуре, поднявшейся на пирс от шлюпочной причальной площадки. Точнее, это в самый первый момент незнакомый парень показался мне нескладным и неуклюжим, но чем ближе он подходил, тем большую растерянность я ощущал.

Не слишком высокий. Не слишком низкий. Глаз не на чем остановить… Стоп. Почему я так подумал? Потому, что здесь и сейчас, меряя шагами белёсые каменные плиты, подставляя растрёпанные волосы ветру и заботливо придерживая левой рукой висящую на сгибе правой корзинку, гость не выглядит неуместным? И с ним, и без него картина будет равно законченной и полной, словно он — не обособленная часть того, что видят мои глаза, не отдельный завиток узора, а всего лишь одна из бессчётного количества ниточек: исчезнет или появится, неважно, ведь ковёр останется ковром.

Какое странное ощущение… Наверное, именно оно мешает мне пристально рассматривать незнакомца, который подходит всё ближе.

Молодой? Да уж не старый: мой ровесник, а то и помладше. Темноволосый, но в солнечных лучах пряди волос отливают рыжиной. Черты мягкие, чуть расплывчатые, будто лицо скрыто туманом, совсем невесомым, но скрадывающим линии. Приветливая, немного неуверенная улыбка. Трусит? Если первый раз в Антрее, простительно: наверняка гребцы в шлюпке все уши ему прожужжали о страшном Рэйдене Ра-Гро, не пускающем в город того, кого не захочет пускать, а то и режущем глотки прямо в порту. А глаза грустные. Нет, не так: тревожные. Похожий взгляд бывает у человека, который погряз в делах, настойчиво требующих исполнения. А ещё усталые. Тоже тёмные, но непонятного оттенка. Может быть, зелёные? Нет, не разобрать: он и идёт-то ко мне от солнца.

Одет, как и многие другие путешественники, просто и удобно, только не по нынешней весне. Впрочем, куртка скатана и пристроена на ремне за спиной, а рубашка не выглядит слишком плотной, не спарится. Вообще одежда не слишком старая, пообвисшая на фигуре, но не успевшая обтрепаться. И сапоги не сильно сношенные. Оружие? Один нож на правом бедре, других ковырялок не видно. Оставил на фессе? Наверное. В любом случае, в город вооружённых до зубов молодчиков пускают с неохотой и только после подробной описи всех клинков и прочих душегубных предметов. Собственно, по этой причине наёмные убийцы, изредка навещающие Антрею, предпочитают не привозить оружие с собой, а отовариваться у местных торговцев.

Ну ладно, хватит отвлекаться на ерунду, я же здесь не ради забавы и удовлетворения любопытства, а для несения службы. Итак…

Ххаг меня задери! Что это значит?!

Парень подошёл совсем близко, его дыхание уже должно долетать до меня, да оно и долетает, я чувствую, но… В нём ничего нет! Такого не бывает, не может быть! И всё-таки есть.

Любой человек делится с миром частью себя самого, каждым выдохом говоря: вот сейчас я чувствую то-то и то-то, а чуть раньше было так-то и так-то. А за пластами чувств лежат пласты памяти, выступающие наружу, когда какое-то ощущение в окружающем мире напомнило об испытанном прежде. Оставляя в воздухе шлейф дыхания, человек рассказывает о себе. Как много? Достаточно, особенно для того, кто умеет читать. Но страницы ЭТОЙ книги совершенно пусты!

[20] Виграмма — общеупотребительное название разрешительного документа.