Цена золота. Возвращение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хорошо. Продолжайте.

— Надо перевезти его в лазарет — промыть рану, наложить повязку.

— Отвезите.

— Не хочет, Ваше Высочество! И носилки здесь и санитарная повозка, но он отказывается.

— С каких это пор вы слушаете раненых?

Врач не знал, что ответить. Хадживранев прошел вперед. Марина сидела в углу, почти растворенная сумерками. В светлом квадрате окна вырисовывался профиль Кардашева, более резкий, чем утром. Лицо, составленное из черно-белых теней — потухшие глаза и бесцветные губы, — казалось зловещим. «Таким ты мне нужен, таким», — подумал Хадживранев, с трудом оторвал от него взгляд, и обратился к арнауту.

— Сефер, тебе следует ехать. Раз доктор сказал…

— Никуда не поеду, — ответил тот.

— Тогда тебя вынесут!

— Только если пристрелят.

— Но почему?

— Пистолет при мне… И ты свой держи наготове. Я кончил…

И этих слов было слишком много. Он говорил с трудом, быть может, из последних сил. И уже привыкшими к темноте глазами Хадживранев увидел на белом сукне вороненую сталь пистолета. Теперь из того угла, где была Марина, доносилось до него тяжелое, прерывистое дыхание, доносился сдавленный стон обиды и горя. Темная догадка шевельнулась в груди у Павла и, как бывало обычно в такие минуты, рука сама скользнула вниз — туда, где надежной тяжестью должен был лежать пистолет, но в кармане было легко.

— Что случилось, господа? — спросил он. Врач отошел в сторону; голова Кардашева на светлом фоне окна была неподвижна. Он смотрел во двор; по освещенным губам пробежала дрожь и замерла в ране, растворилась во тьме. — Что здесь происходит?.. Господин адъютант?

— Они их… — выплеснула с плачем Марина, — они их убили!

— Ах-ха! — Казалось, Павел давно ждал этой вести, давно примирился, даже сам подтверждал все случившееся. И только был удивлен тем, как ему это все преподносят. — Да-а!.. — И сел на мешки.

Наверху еще весело шумели, за окном ржали кони, а здесь рыдала Марина.

— О чем вы, господа? — спросил князь. — Я ничего не понимаю.

— Разрешите доложить, Ваше Высочество! — Под окном звякнули шпоры, и плечи с красивой головой отвернулись от света. Теперь лучи бреющим падением выхватывали из темноты лишь ухо, скулу и угол рта, и слова полетели оттуда круглыми черными пятнами. Они пульсировали, исчезали и набухали снова: — Военный трибунал во исполнение высочайшей воли приговорил к смертной казни через повешение за разбой и мятеж лиц…

— Боже мой! — прервал его князь. — Мой приказ предусматривал только суд! Откуда смертный приговор? Как это могло случиться, адъютант? Вы не подумали о том, что есть нечто более важное, чем жизнь этих глупцов? К примеру, мои отношения с господином Хадживраневым?

— Ваше Высочество, вы же обещали! — сказал Павел снизу.

— Да, обещал! — ответил тот сверху. — Помню каждое слово. Я сказал… Адъютант, в котором часу был вынесен приговор?

— В половине девятого, Ваше Высочество! А в девять он был приведен в исполнение.

— Довольно! Не зная об этом, я приблизительно в четверть десятого заверил моего друга Хадживранева, что жертв среди его единомышленников больше не будет. Трагическая ошибка! Наш разговор состоялся слишком поздно.

— Так точно, Ваше Высочество! Разрешите доложить обстоятельства исключительной важности как для вас, так и для господина Хадживранева.

— Слушаю.

— К смерти было приговорено восемь человек. Четверо из нападавших на постоялый двор и четверо из мятежников с моста. Первые приняли смерть с возгласом: «Да здравствует Его Высочество!» Вторые пытались говорить о дислокации общественных пластов. Точнее, говорил один, поручик, от имени остальных. Он выиграл это право в карты.

— А судья? У меня там был молодой, светловолосой друг… Он был судьей.

— Так точно! — ответил Кардашев. — В сущности, он и сочинил эту речь, а поручик только получил право ее сказать. Прокурор забрал эти листки. В них они выступают и против трона Его Высочества, и против ваших прежних республиканских взглядов, господин Хадживранев… И с большим апломбом, так, будто это предназначено для будущих поколений! Этот человек был нигилистом, господин Хадживранев, или социалистом, что одно и то же.

— Все абсолютно ясно! — сказал князь.