Алёнкины горизонты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— До воеводы тебя сведём, — сказал Дмитраш.

И рухнула сказка, будто динамитом взорванная. Вот так всегда: только о чём-то душа возрадуется, как сразу — бах! — и сведём тебя к воеводе. Обязательно надо яркий жизненный момент словом постным испортить. И было бы чего ради. А то ведь и торопиться уже некуда, всё в прошлом, вернее, в будущем, и не денусь я отсюда никуда, и вообще…

Я сжала губы, демонстрируя обиду, но Дмитраш не стал вдаваться в мои переживания, а направил коня к теремочку. У крыльца он спешился, спустил меня на землю и кинул поводья подбежавшему мальчонке. Потом сказал назидательно:

— В горницу войдёшь — поклонись. Ты хоть по-русьски разумеешь, но обычаев наших явно не ведаешь. Таче…

— Я православная, — к чему-то брякнула я.

Он не поверил.

— А почто креста не носишь? Негоже православному человеку без креста быть. Не по закону сие.

Я пожала плечами. А что сказать? Что крестики ныне не в моде? Так ведь не поймёт. Ушли те времена, когда крестик значил чего-то, теперь это даже не украшение.

— Ладно, всё одно поклонись, — вздохнул Дмитраш, — вперворядь на десну иконам, опосля воеводе, — и повёл меня вверх по ступеням. Сердитый двинулся следом.

К воеводе мы попали не сразу. Толстомордый дядечка в кафтане, наверное, боярин, остановил нас в сенях и сказал:

— Нельзя ныне к воеводе, владыко Симеон у ево. Ждите покудова.

Дмитраш пожал плечами и сел на лавку. Я села рядом. В ногах правды нет, и стоять, ожидая, пока воевода примет нас, мне не хотелось. А вот сердитому места не хватило; короткая лавочка оказалась, не длинная, так что пускай постоит, будет знать как меня дурою обзывать.

Толстомордый посопел, глядя на нас, и вздохнул:

— Скажу всё же воеводе об вас. Просил, — и, открыв дверь, посунулся в горницу.

— Не дело творишь, Еремей Глебович, — услышала я приглушённый голос.

— Може и не дело, — прохрипели в ответ, — спорить с тобою, владыко, не буду. Да токмо крепость сию на века ставим, и по слову пращуров всё сводить надобно. Всегда так было. Али, думаешь, во Владимире по-иному ставили?

— Стало быть, под кажную ложить будешь? Не много ли?

— Лишь сия вежа так встанет, ибо есть она первая. Иные вежи от её пойдут…

Я не поняла к чему они разговор свой вели, да и слова не все разгадала — слишком много в местном языке слов непонятных — но священник нервничал. Недоволен он был чем-то, хотя говорил спокойно и даже отстранённо.

— Смотри, воевода, как бы кровь сия нам боком не вышла.

— Не выйдет, по правде всё делано будет. Не мы первые.

— Еремей Глебович, — окликнул воеводу толстомордый.

— Чего тебе, Афонасьев?

— Еремей Глебович, там Дмитраш с Занозой вернулись.

— И что?

— Ты ж просил…

— Ждут пусть.

Толстомордый закрыл дверь и пожал плечами:

— Ждите.

Дмитраш привалился к стене и закрыл глаза. Мне захотелось последовать его примеру: забыться, уйти от реальности, а потом вернуться, но уже дома, в моём мире… вот только запах… Запах дерева. Он мешал, он преследовал. Казалось, им пропитано всё: стены, потолок, лавочка. Хотя не удивительно — терем-то деревянный, и всё деревянное… Как же это не вовремя.