Сфинксы XX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Две теории начинают сближаться. Мечников по-прежнему убедительно доказывает, что в борьбе с микробами главная роль отводится фагоциту. Ведь в конце концов все равно фагоцит делает решающий шаг и пожирает микробов. Тем не менее и Мечников вынужден принять некоторые элементы гуморальной теории.

Гуморальные механизмы в борьбе с микробами все же действуют, они все-таки есть. После беринговских исследований приходится согласиться, что контакт организма с микробными телами приводит к накоплению циркулирующих в крови антител. (Появилось новое понятие — антитело; подробнее об антителах будет дальше.) Некоторые микробы, например холерные вибрионы, под влиянием антител гибнут и растворяются.

Отменяет ли это клеточную теорию?

Ни в коем случае. Ведь антитела должны вырабатываться, как и все в организме, клетками. И конечно же, на фагоцитах все равно основная работа по захвату и уничтожению бактерий.

1894 год. Будапешт. Очередной международный конгресс.

И опять страстная полемика все того же Мечникова, но на этот раз с Пфейффером, и все на ту же тему.

Менялись города, менялись темы, обсуждаемые в споре. Дискуссия уводила ученых все дальше в глубины сложных отношений животных с микробами.

Сила спора, страсть и накал полемики оставались прежними. Через 10 лет, на юбилее Ильи Ильича Мечникова, Эмиль Ру вспоминал эти дни:

«До сих пор я так и вижу Вас на Будапештском конгрессе 1894 года возражающим Вашим противникам: лицо горит, глаза сверкают, волосы спутались. Вы походили на демона науки, но Ваши слова, Ваши неопровержимые доводы вызывали рукоплескания аудитории. Новые факты, сначала казавшиеся в противоречии с фагоцитарной теорией, вскоре приходили в стройное сочетание с нею».

Таков был спор. Кто победил в нем? Все!

Мечниковская теория стала стройной и всеобъемлющей. Гуморальная теория нашла свои главные действующие факторы — антитела. Пауль Эрлих, объединив и проанализировав данные гуморальной теории, создал в 1901 году теорию образования антител.

15 лет спора. 15 лет взаимных опровержений и уточнений. 15 лет спора и взаимопомощи.

1908 год. Высшее признание для ученого — Нобелевская премия присуждена одновременно двум ученым: Илье Мечникову — создателю фагоцитарной теории и Паулю Эрлиху — создателю теории образования антител, то есть гуморальной части общей теории иммунитета. Противники всю войну шли вперед в одном направлении. Такая война — хорошо!

Мечников и Эрлих создали теорию иммунитета. Они спорили. Победили. Все оказались правы, даже те, кто, казалось, прав не был. Выиграла наука. Выиграло человечество. В научном споре побеждают все!

Итоги споров

Есть в научной, исследовательской работе период между эпохой опытов и наблюдений и началом анализа и обобщений. Конечно, это не четкая граница: сегодня последний опыт, а с понедельника начинаем новую жизнь — будем обобщать. Но все равно между этими двумя творческими стадиями работы есть период осмысления накоплений. Есть период, когда надо, так сказать, сесть в кресло и задать себе вопрос: «Так что же нам стало известно на сегодняшний день?» Впрочем, некоторые это делают за столом, некоторые шагая по полям, некоторые сидя на стадионе, и так далее. Я хочу сказать, что кресло — атрибут не обязательный, как и необязательны судорожная походка, рассеянность, клубы табачного дыма.

Так вот, нам нужно подытожить, что мы знаем. Давайте, прежде чем двинуться дальше, подумаем: «Что же нам стало известно к этой главе?» Для этого придется повторить кое-что из предыдущих глав. Повторить в виде итога исследований, споров, решимости, в виде рассказа о той армии, которая защищает наш организм от инфекций, от микробов-возбудителей. Надо подумать о том, как можно обучить иммунологическую армию сражаться с максимальным успехом, с минимальными поражениями.

Прежде чем подвести первые итоги, мне хочется рассказать, как я сам познакомился с наукой об иммунитете — иммунологией.

Это произошло в 1948 году. Я был студентом второго курса Воронежского медицинского института и пришел на одно из занятий научного кружка, который вел профессор кафедры микробиологии Михаил Васильевич Земсков. На этом занятии я и познакомился с наукой, которую мне суждено было полюбить на всю жизнь.

Самым запоминающимся было не объяснение профессора, не научная формулировка, а эксперимент, крайне простой, но очень демонстративный.

— Эксперимент, — рассказывал Михаил Васильевич, — складывается из двух последовательных заражений одних и тех же животных — в данном случае мышей — возбудителями какой-нибудь болезни. Мы возьмем бактерий брюшного тифа.

— Как же так?! — воскликнул я. — Разве недостаточно одного заражения, чтобы убить мышь?

— И да, и нет. Результат заражения и исход возникшего заболевания в большой мере зависят от числа попавших в организм возбудителей данной инфекции. Можно ввести большую дозу культуры брюшнотифозных микробов, например 100 миллионов клеток, и абсолютно все взятые в опыт мыши погибнут. Такая доза называется абсолютно смертельной. Но можно набрать в шприц и ввести животным меньшее количество возбудителей, например 10–15 миллионов, и тогда не во всех случаях заболевание приведет к смерти. Указанные дозы не одинаковы для разных микробов и разных животных. При чуме, например, доказано, что достаточно проникновения в организм одного микроба, чтобы вызвать заболевание, которое в большинстве случаев заканчивается фатально как для мышей, так и для человека.

Михаил Васильевич приготовил такую взвесь возбудителей брюшного тифа, чтобы в 0,1 кубического сантиметра жидкости содержалось по 10 миллионов микробных клеток. Лаборант подал профессору одну за другой 50 мышек. Каждой было введено по 0,1 кубика слегка опалесцирующей жидкости.

Через два дня животные стали дохнуть. Четырнадцать, восемнадцать, тридцать… Всего погибло 32 мыши. Но 18 выжили, поправились и через две недели выглядели совершенно здоровыми. Следовательно, в организме каждого животного шла борьба с введенными и размножающимися микробами. У одних эта борьба была безуспешной, а у других победили какие-то защитные силы. Эти животные оказались более устойчивыми, или, как выразился Михаил Васильевич, их иммунитет оказался более выраженным. Этим 18 мышам мы повторно ввели по 10 абсолютно смертельных доз — по 1 миллиарду микробов!

Животные не только не погибли — они не проявили никаких признаков заболевания! Их иммунитет усилился в десятки раз!

— Когда во время эпидемии один человек заболевает, — говорил Михаил Васильевич, — а другой нет, значит второй невосприимчив к инфекции, или иммунен, а у первого иммунитет слабый или отсутствует.

Каково же оружие и кто солдаты непобедимой армии иммунитета? Именно непобедимой, не возражайте. Не приводите в качестве примеров ужасающие и опустошительные эпидемии «черной смерти» (чумы) в Западной Европе XIV века. Помнит автор и про холеру, которая, выйдя в 1823 году из Индии, прошлась по всей Европе и Америке. Про грипп, погубивший в 1918–1919 годах около 20 миллионов человек и не усмиренный полностью до сих пор. Да, все это так. И все же армия иммунитета в целом непобедима.

В конце концов, мы патриоты своей армии. А уж так повелось, что патриоты свою армию всегда называют непобедимой, несмотря на бывшие и даже жестокие поражения. «Ведь в конце концов мы на коне», — говорят они.