Сфинксы XX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И тоже это открытие, казалось бы, не имело никакого практического значения. Но уже через год было замечено одно чрезвычайно интересное совпадение.

Если в брак вступают резус-положительный мужчина и резус-отрицательная женщина, у них довольно часто рождаются дети с желтухой. Эта желтуха связана с разрушением эритроцитов, и пигмент из клеток выходит в сыворотку, окрашивая все ткани. Разрушение эритроцитов называется «гемолиз», а желтуха у новорожденных называется гемолитической. Иногда эта болезнь бывает очень тяжелой и дети умирают. Часть младенцев гибнет, еще не родившись, в последние месяцы беременности. Если отец и мать оба резус-положительны или оба резус-отрицательны, так сказать, «резус-одинаковы», такого осложнения не бывает. Не бывает его и в случаях резус-положительной матери при любом отце. В результате многочисленных наблюдений и исследований стало ясно — гемолитическая желтуха новорожденных вызвана резус-несовместимостью матери и ребенка, еще не младенца, еще плода.

Ребенок всегда наследует ровно половину своих признаков от матери и ровно половину от отца. Если отец содержит в своих клетках резус-фактор, то и его ребенок может его иметь, то есть быть положительным по этому признаку. Развивается же этот ребенок в организме матери, которая может быть и резус-отрицательной. Иначе говоря, плод с наследственностью отца вырабатывает резусный антиген, которого нет в организме матери, который чужд материнскому организму. Этот резус-антиген проникает из плода в кровь матери и вызывает у нее образование антирезусных антител. Антитела эти из организма матери попадают в кровь ее будущего ребенка, еще плода. Они встречаются с резус-антигеном в эритроцитах плода. Они склеивают и разрушают эритроциты. Плод либо погибает до родов, либо развивается гемолитическая желтуха у новорожденного ребенка.

Когда механизм развития этой болезни был понят, стало очевидным и громадное практическое значение открытия Ландштейнера и Винера. Возможное осложнение могли уже предвидеть, могли начать искать способы предупреждения и лечения его.

Вот так-то «чистая наука» 1900 года до сего дня дает практические результаты.

Индивидуальность превыше всего

Весной 1969 года мне позвонили из студии научно-популярных фильмов с просьбой проконсультировать сценарий фильма «Руками хирурга».

— Это будет фильм о пересадке органов и тканей, — сказал Николай Григорьевич Шипковский, автор сценария, — и мы хотим, чтобы в нем все было правильно с точки зрения иммунологии.

— А вы думаете, что это так важно для фильма на хирургические темы?

— Конечно, ведь фильм посвящен не хирургической технике как таковой, а проблеме пересадки органов. Сейчас никто не сомневается, что главнейшим препятствием на этом пути является иммунологическая несовместимость тканей. Поэтому мы и обращаемся к вам. Фильм должен быть иммунологически грамотным.

Мне было приятно услышать признание значимости моей науки из уст писателя — человека такой далекой от иммунологии профессии. Чаще встречаешь людей, которые рассматривают трансплантации только как хирургическую проблему.

— Коль скоро вы так серьезно относитесь к этому, — сказал я, — давайте встретимся в субботу и все обсудим.

В субботу мы обсуждали сценарий. Не помню, сделал ли я какие-нибудь серьезные замечания, но я высказал несколько соображений о том, как иммунологизировать фильм, как показать реакции отторжения, какие клетки эти реакции осуществляют и как их показать.

Отсюда все и началось. Сначала меня попросили помочь при съемках некоторых биологических объектов на студии. Помог. Потом попросили отснять в нашем институте кадры, показывающие одну из реакций отторжения, а именно: как лимфоциты расправляются с чужеродными клетками. Потом Николай Григорьевич решил, что мне необходимо сказать зрителям что-то важное.

— Что нужно сказать? — спрашивал я.

— Скажите что-то такое, что не было бы затасканной истиной и в то же время являлось самой душой проблемы несовместимости, самой первопричиной, самым корнем ее.

Я очень долго отнекивался, потому что не мог придумать, что можно сказать в течение полутора минут. А дольше держать в кадре говорящего о науке человека по законам кино нельзя. Зрителю станет скучно.

Наконец, формулировки нашлись. Оторвавшись от микроскопа и глядя в наезжающую кинокамеру, я говорил примерно следующее:

— Существует, по-видимому, еще не сформулированный закон охраны биологической индивидуальности. Посмотрите вокруг себя: растения, животные, человек — все живые формы живут так, что не смешиваются между собой. Каждый живой организм индивидуализирован, по своему белковому составу индивидуален, неповторим и отграничен от других. В течение всей жизни что-то охраняет его неповторимость, не давая смешиваться с другой неповторимостью. И если одна жизнь пытается проникнуть во внутреннюю среду другой жизни, то она получает резкий отпор. Клетки, ткани, белки чужой жизни несовместимы. Одна индивидуальность охраняется от другой. Это закон. Исполнитель этого закона иммунитет — страж биологической индивидуальности в течение всей жизни. Он спасает нас от микробов — возбудителей заразных болезней. Он же ставит перед нами барьер несовместимости при пересадке тканей и органов…

Конечно, это была только обобщенная суть того, что каждый организм индивидуален и неповторим. Не было времени рассказать, почему, зачем и удивительно ли это. А может быть, если вдуматься, то не удивительно, а скорее привычно. Но у меня не было времени. Теперь, в книге, у меня есть и время и место, чтобы рассказать обо всем этом.

Начнем с того, что до сих пор на вопрос «Что такое иммунитет?» чаще всего получаешь ответ: «Это состояние невосприимчивости организма к действию микробов; задача организма — не пустить, уничтожить, выкинуть возбудителей болезни».

Ну, а если в организм, в его кровь, под кожу, в мышцы попадает не микроб, а что-нибудь другое, пусть даже не живое, но биологически чуждое по своему происхождению? Например, чуждые клетки крови, или чужеродный белок, или змеиный яд, или хирургически пересаженная частица чужой ткани? Что тогда? Мы уже знаем с вами, «что тогда». Волею времени, волею прогресса мы оказались умнее, а правильнее сказать, образованнее, ученее Алексиса Карреля. Мы знаем, что он напрасно старался пересадить чужеродную ткань или чужеродный орган. Все это будет разрушено, отторгнуто. Во всяком случае, организм будет к этому стремиться. Если же он не справится с этим — может и погибнуть. Одним из основных условий жизни является способность сохранять свое внутреннее постоянство в самых разнообразных изменяющихся условиях.

Иммунитет — это такие силы живого организма, которые направлены не только против микробов. Они охраняют внутреннее постоянство организма от вторжения живых и мертвых, биологически инородных тел или веществ вне зависимости от их микробного или немикробного происхождения.

Основное специфическое оружие иммунологической армии — антитела. Антитело по-русски значит противотело, то есть нечто, направленное против чего-то. Против микроба, который пробрался в организм, против микробных ядов, против введенных чужеродных клеток или тканей, против любого чужеродного белка, попавшего в кровь.

Все, что при попадании в кровь приводит к образованию антител, получило название антигена. Вызывать к жизни продукцию антител, а следовательно, быть антигеном, может яичный белок и пыльца растений, микроб брюшного тифа и сыворотка какого-нибудь животного, экстракт из чужеродной ткани и сама пересаженная ткань. И любые другие белковые чужеродные вещества, и даже некоторые сложные небелковые вещества животного, микробного или растительного происхождения — полисахариды и липополисахариды. (Вот и еще несколько новых сложных терминов. Кто знает, может, нам это еще понадобится дальше.)

Давайте запомним: антитела вырабатываются в ответ на попадание в кровеносную систему организма антигенов. Обратите внимание на парадоксальность этого определения. Объясняем, что такое антиген, и говорим: это такое вещество, в ответ на которое у человека и животных вырабатываются антитела. Формулируем понятие антитела и говорим: это такая субстанция, которая появляется в крови людей и животных при попадании или введении антигена. Эти два понятия как бы существуют только в связи друг с другом. Не существует антигенов, если против них не возникают антитела, и наоборот. Однако парадоксальность эта не должна нас смущать. К концу средней школы мы привыкаем к подобным парадоксам. Вспомним противоположные полюсы магнита — северный полюс существует потому, что есть южный. Не существует и отвлеченного положительного заряда электричества — это всего лишь заряд, противоположный отрицательному.

Так или иначе к терминам «антиген» и «антитело» нам придется привыкнуть, ибо без них мы не сможем двигаться иммунологическими тропами, не сможем размышлять о науке, о ее особенностях, открытиях, разочарованиях. Поэтому давайте сейчас снова приостановимся, чтобы осмыслить второй этап нашей науки — тканевую иммунологию.

Антитела строго специфичны. При внедрении бактерий брюшного тифа возникают антитела против них, и только против них, а при внедрении микробов холеры — только против холерных вибрионов. Антитела противобрюшнотифозные не трогают никак возбудителей холеры, и, наоборот, противохолерные иммунные сыворотки борются только с холерным микробом, но не с бациллами брюшного тифа. Следовательно, антигены возбудителей брюшного тифа и холеры различны. Точно так же различаются между собой антигены других бактерий — чумы, дизентерии, сибирской язвы, дифтерии, туляремии. Все микроорганизмы отличаются друг от друга по целому ряду признаков, и прежде всего по своим антигенам. Но не подумайте, что каждый из них состоит всего из одного-единственного антигена. Нет. Каждый состоит из целого набора антигенов.

Брюшнотифозная бактерия. Она представляет собой микроскопическую палочку длиной 1–2 микрона, окруженную тоненькими «ножками» — жгутиками. В составе этого микроба десяток антигенов. Из них три главных: в жгутиках H-антиген, а в теле O-антиген и Vi-антиген. Последний связан с агрессивными качествами микроба.