Сфинксы XX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Журналиста того я больше не встречал и готовящегося фельетона в газете не видел. Может, я его убедил? А может, в газете ему сказали то же самое?

Карл Ландштейнер получил очень широкое образование. Это не было заслугой только медицинского факультета Венского университета. Большой научный кругозор — результат собственной неуемности. Он посещал лекции других факультетов, институтов Вены.

Официальное обучение — всегда лишь основа. На этой основной почве и строятся большие знания, широкий кругозор. Частично отбрасыванием ненужного и главным образом поисками дополнительных знаний.

«Audiator et altera pars» — «Выслушай и другую сторону». И Карл Ландштейнер, боясь односторонности своих учителей, ходил на лекции их оппонентов. Он не принимал на веру точку зрения одних ученых, не познакомившись с противоположной точкой зрения.

Студент-медик, полюбивший химию, он еще увлекся иммунологией. Сочетание этих двух увлечений помогло ему стать иммунологом совершенно нового направления.

Ландштейнер окончил университет в 1891 году. Работал в университетских клиниках, в Институте гигиены, а затем в Институте патологии города Вены. В этом институте Ландштейнер начал свои оригинальнейшие для того времени иммунологические исследования. Ежегодно он публиковал пять-десять работ. С каждой новой работой все яснее и четче становилась научная индивидуальность молодого исследователя. И параллельно создавался ранее неизвестный аспект иммунологии.

Химическое мышление приближало, да и приближает биологию к уровню точных наук. В те времена, на заре точной биологии, химическое мышление разделило на две стороны единый процесс иммунитета.

Одна сторона — реакция организма на чужие, инородные тела или вещества, микробы или белки, попавшие в кровь или ткани.

Другая — природа веществ, включающих иммунологические реакции организма. К тому времени эти вещества-включатели получили общее название «антигены». Например, микробы или бараньи эритроциты в организме кролика вызывают ответную реакцию, в частности выработку антител. Вызывают они эту реакцию находящимися в них антигенами. Но назвать — еще не значит понять. Слово есть, но какую сущность оно обозначает, неясно. Ясно только, какое действие оно вызывает. Этого мало. Неясно, как построены эти вещества, какие химические группы их составляют, сколько и каких антигенов в различных чужеродных клетках и белках. Это было интересно. Разрешение таких загадок приближало биологию к точности. Прямого практического интереса решение их не представляло. Но этим научным теоретическим вопросам и посвятил жизнь Карл Ландштейнер.

Сейчас имя его стоит в ряду крупнейших иммунологов. В 1930 году Ландштейнер удостоен Нобелевской премии. А в 1900 году ему было 32 года, он был всего лишь молодым исследователем. Исследователем, интересы которого лежали далеко от каких-либо практических нужд медицины.

Не удивительно, что одно из ранних наблюдений Ландштейнера, результаты которого были опубликованы в 1901 году, оставалось до поры до времени интересным, но «ненужным» наблюдением.

Ландштейнер обнаружил в человеческих эритроцитах два антигена. Потом один из этих антигенов назвали — А, второй, естественно, — В.

В процессе своих отвлеченных исследований Ландштейнер обнаружил любопытную вещь. Не то чтобы в каждом эритроците любого человека были оба антигена. У некоторых в красных кровяных клетках — только антиген А. У некоторых — только В. А у некоторых — ни А, ни В.

И более того: там, где в эритроцитах есть антиген А, в сыворотке имеются антитела против В. И наоборот. Где нет ни А, ни В — там есть антитела против обоих антигенов.

Карл Ландштейнер опубликовал любопытные закономерности в статье со скромным названием «Об агглютинативных свойствах нормальной человеческой крови». Он совершенно не предполагал практических последствий наблюдения. Опубликовал — и продолжал свои отвлеченные исследования антигенных веществ.

Прошло несколько лет, прежде чем открытие Ландштейнера нашло применение в клинике.

В 1914 году началась первая мировая война.

Пирогов называл войну «травматической эпидемией». И вот такая эпидемия наступила. Было много повреждений, и очень тяжелых, и необычных. Эта эпидемия отличалась от прошлых новыми видами оружия, а стало быть, и новыми видами повреждений. Медицина опять с особенной остротой обратилась к проблеме переливания крови. Опять — потому что уже не раз и в прошлые века врачи пытались переливать кровь при различных болезнях или ранениях, и, естественно, особенно важно это было при большой потере крови. Однако все попытки сделать переливание крови рядовым практическим мероприятием ежедневной медицины оставались безуспешными. Результаты были общеизвестны и неутешительны. У каждого третьего-четвертого пациента после переливания крови развивалось тяжелейшее осложнение, нередко кончающееся смертью. Переливание крови слишком часто приводило к потере больного. Применять эту желанную процедуру было чрезвычайно опасно. Риск очень редко себя оправдывал.

В некоторых странах переливание крови было даже запрещено. Во Франции в XVII веке профессор Сорбоннского университета Дени совместно с хирургом Эмерецом произвели неудачное переливание крови одному безнадежному больному по просьбе его жены. Они отказывались. Но жена настояла. Больной умер. Жена подала в суд. К чести того времени, судила врачей Французская академия наук. К чести Французской академии наук, она не осудила врачей. Французская академия запретила переливание. Но запретила мудро. Академия постановила разрешать переливание после особого одобрения авторитетной комиссии. И после каждого переливания потребовала подробного разбора результатов. Накопленные результаты подтвердили: переливание крови опасно, а в ряде случаев смертельно.

А сейчас врачи-практики обратили внимание на «не имевшее никакого отношения к практике» наблюдение Карла Ландштейнера. Опираясь на его исследования, врачи стали брать для переливания не любую кровь, а только ту, эритроциты которой не склеиваются в сыворотке человека, которому собираются перелить кровь. Практически процедура свелась к определению антигенов А и В в эритроцитах донора, дающего кровь, и больного, получающего ее. То есть смешивали кровь донора и сыворотку больного. Если красная часть крови склеивалась в комочки, в крови больного есть вещества, несовместимые с антигенами донора. Значит, кровь не подходит. Нужен другой донор. Переливать можно только кровь, совместимую по групповым антигенам.

С тех пор прошло 50 с лишним лет. Закончилась первая, отгремела и вторая мировая война. За эти годы переливание крови спасло сотни тысяч больных и раненых. Этот метод лечения применяется во всех больницах мира. Кровь переливают не только при большой потере, но и при многих заболеваниях, не связанных с ранениями, и при сложных хирургических операциях. А все началось со скромного «отвлеченного» наблюдения молодого иммунолога.

Итак, работа Ландштейнера поделила все человечество на четыре группы по свойствам их крови. Вернее, по отсутствию или наличию у них антигенов А или В. Есть первая группа, или, иначе, нулевая, потому что в ней нет ни антигена А, ни антигена В. Но есть оба антигена: анти-А и анти-В. Значит, ее, эту «безантигенную» кровь первой группы, можно переливать куда угодно, в любую кровь — ведь в ней нет тех веществ, которые включают иммунные механизмы.

Эритроциты эти, «без антигенов», не будут склеиваться сывороткой. Зато в эту кровь нельзя переливать любую кровь с антигенами А или В. В сыворотке этой нулевой (первой) группы есть антитела и для А и для В. Значит, в эту кровь можно вливать только такую же, без антигенов, то есть тоже нулевую (первую) группу.

И наконец, еще один вывод. Человек с этой группой крови — универсальный донор: от него можно переливать во все группы. Но он же очень разборчивый реципиент, то есть получатель крови, ему можно переливать лишь свою же группу, и только.

Если мы повторим те же рассуждения и для других групп, нам станет ясной схема переливания: каким людям, с какой группой, какую группу можно переливать. Предположим, у нас четвертая группа, или ее называют группой AB, что означает наличие в эритроцитах ее обоих антигенов, а стало быть, отсутствие в сыворотке обоих антител. Вывод: эту группу нельзя переливать ни одной другой — всюду есть антитела либо на A-, либо на B-антиген; но в кровь этой группы можно переливать любую кровь, то есть люди этой группы — универсальные реципиенты. Первая (нулевая) группа, так сказать, более альтруистичная — себе меньше, чем другим. Четвертая — эгоистичная: себе больше, чем другим. Тот же ход рассуждения можно распространить и на остальные две группы. Вторую, или A, в которой нет антигена B, но есть антитело — анти-B. На третью группу B, где нет антигена A, но есть антитело против него.

Это рассуждение читатель может и сам сделать. Во-первых, он тогда проверит, разобрался ли, а во-вторых, избавит автора от неловкости при столь долгом повторения многочисленных A, B и «анти».

После того как врачи-практики осмыслили и применили с блеском открытие групп крови, получившее название система AB0 (а-б-ноль), начались поиски других антигенов в эритроцитах. И в 1927 году неуспокоившийся Карл Ландштейнер совместно с Левиным обнаружили еще четыре антигена. Двум из них присвоили наименования M и N. Из них составили единую систему MN. Двум другим — P и p. Таким образом, стали известны уже три антигенные системы красных клеток крови, объединяющих семь разных антигенов. При этом антигены M, N, P и p оказались несущественными при переливании крови, сведения о них никак практически не применялись.

Тем не менее (опять отвлеченно) ученые разработали способы их определения, установили, какой процент людей содержит тот или иной антиген. Например, среди англичан 42 процента содержат антиген А, 8 процентов — В, 3 процента — AB и 47 процентов относятся к группе 0. Среди русских 36 процентов имеют группу крови A, 23 процента — B, 8 процентов — AB и 33 процента относятся к группе 0. По системе MN человечество делится следующим образом: 30 процентов несут антиген M, 20 процентов — антиген N, и 50 процентов содержат в эритроцитах оба антигена. Но, как дальше вы узнаете, в разделе «Иммунология и криминалистика», эти сведения в конце концов тоже оказались криминальными в практике.

Здесь перечислены далеко не все антигены, найденные к сегодняшнему дню в эритроцитах человека. На сегодня их известно более семидесяти. Количество их день ото дня растет. Они могут сосуществовать на эритроцитах в самых различных сочетаниях. Антигенная структура, взаимоотношения антигенов в эритроцитах человека так же неповторимы, как и рисунок линий на пальцах. К этому мы еще вернемся на следующих страницах.

В 1940 году Ландштейнер совместно с Винером занялись сравнением антигенных свойств клеток крови человека и обезьян. Они ввели кроликам эритроциты обезьян макак резусов и получили иммунную сыворотку против эритроцитов этого вида животных. И вдруг оказалось, что сыворотка против обезьяньих эритроцитов склеивает эритроциты большинства людей. Следовательно, в клетках большинства людей содержится какой-то антиген, который есть в эритроцитах макак резусов. Антиген получил название резус-фактора. Исследователи описали методику определения резус-фактора в крови человека. Выяснилось, что он содержится в эритроцитах 85 процентов жителей Америки и отсутствует у остальных 15 процентов. Соотношение резус-положительных и резус-отрицательных лиц в других странах оказалось приблизительно таким же. Последующие детальные исследования показали, что имеется шесть основных разновидностей антигена, которые и составляют антигенную систему «Резус». Эти антигены обозначены буквами C, D, E, c, d, e. Резус-положительными считаются лица, клетки крови которых содержат главный антиген системы — антиген D.