– О Рэг, – проговорил вириец через минуту. – Так теперь в Багряном лесу проложена цепочка артефактов-накопителей. – Он выдохнул и предложил: – Хотите, поспорим, через пару лет эту цепочку назовут «Михеевой», – (стрелок поднял голову). – А еще через десять этот путь получит название «великого».
– О-о-о, – только и смог произнести будущий артефактор, хорошо хоть перестал повторять «я маг».
– А через двадцать – «легендарного». Вместо Айки энергию сбрасывал Михей и этим «взломал» Багряный лес, словно замок казны.
– Что? – не понял Рион.
– Путешествуя, маги смогут черпать энергию из артефактов, обороняться от нечисти. Эти ваши рисунки теперь, будто вешки на болоте, что отмечают торный путь. Багряный лес перестанет быть непроходимым. А все благодаря необученному искуснику.
– А капище? – все-таки спросила я. Вит даже не повернулся, я почти ощутила идущую от него волну недовольства.
– И капище он, – кивнул Риону вириец, словно спрашивал он, а не я, – только до сих пор не знаю как.
– Осколок, – догадался чаровник.
– Я о него палец поранил. – Михей, лежа на животе, продолжал поглаживать приклад арбалета.
– На крови, значит, – кивнул Вит. – На крови оно сильнее всего получается, особенно если мысли правильные в голове.
– А какие – правильные? – спросила я.
– Это знают только искусники, – ответил Рион и со значением посмотрел на стрелка.
– Я просто выбраться хотел, и от погани так противно стало…
– А чего ж молчал-то, раз противно? – поинтересовался Рион.
– Так чего ж тута говорить-то, раз сами господа чаровники помалкивают? – Михей развел руками и тут же поморщился от боли.
Подрала его та тварь знатно, без целителя заживать будет долго, седмицы две, если не три. Долго он еще будет спать на животе и вздрагивать от каждого движения. Но самое главное, что будет.
– Видимо, хороший ты парень, Михей, – констатировал Вит. – И мысли у тебя хорошие, раз без обучения такое вытворяешь. Даже интересно, что же дальше с тобой…
Он не договорил. Я не дослушала. Мы просто вскочили на ноги. Вит с загоревшимся алым глазами, а я, шипя и скаля клыки.
В Волотках я все время ожидала, что вот сейчас, в эту минуту, дасу придет в наш мир. Придет и вывернет наизнанку. А в этот миг на вечернем привале почувствовала себя так, словно демон неслышно подошел сзади и деликатно постучал по плечу.
– Что? – закричал Рион. – Я с вами двумя с ума сойду!
Михей вцепился в арбалет и стал натягивать тетиву.
– Он сказал, что мы все равно проиграем, – напряженно проговорил Вит, вглядываясь в подступающие сумерки.
Там, под сгущающейся тенью леса, что-то дрожало, что-то…
– Кто сказал? – не понял Рион.
– Как будто мы во что-то играем. – Вит бросился к лошадям.
– Да кто говорил-то? И что? – Чаровник растерянно вертел головой.
– А она сказала, что мы все – покойники, – добавила я, борясь с желанием завыть.
Тьма, клубившаяся вдоль узкой тропки, казалась почти живой, почти осязаемой. Там, откуда мы пришли, что-то с треском разорвалось, словно ветхая ткань, истончившаяся от частых стирок в ледяной воде. Оборвалось, задев что-то важное внутри. Жизнь. Я вдруг осознала, что где-то там лопнула чужая нить жизни. Одна, вторая… Глаза Вита загорелись алым. Третья, четвертая, пятая. Там, во тьме, кто-то убивал людей, быстро, легко, играючи. Не замедляясь и не останавливаясь, я бы даже сказала, походя. Так небрежным движением острый нож касается тонких струн, разрезая их… Острый нож или острые когти.
– Волотки, – горько проговорил чернокнижник, седлая нервно прядающую ушами кобылу. – Зачем искать новый арбалет, если можно просто вложить в ложе старого очередной болт?
– Они воспользовались… – поняла я. – И завершили ритуал вызова дасу?