– Нет, а жаль. – В голосе вирийца не слышалось ни капли сожаления. – На артефактора.
– Черт-черт-черт, – быстро проговорил Рион. Другого подтверждения Михею и не требовалось. – Но в Тарии давно нет «дающих жизнь вещам»[22].
– Поэтому и приглашаю. Кто здесь обучит искусника?
Михей хлопал глазами и здорово напоминал при этом ушастую сову. Слова, видимо, запаздывали, как и мысли.
– Это правда? – наконец жалобно спросил парень.
– Я вообще никогда не вру, – поклялся Вит, а я по-детски хихикнула, совсем как Ксанка, когда сын кузнеца таскал ей жареные каштаны и поникшие ромашки.
– Я маг? – повторил стрелок и уже уверенней добавил: – Я маг!
– Что такое Сем’э’Рьел? – по слогам произнесла я незнакомое слово.
– Магистрат в Вирите, где учат запрещенной магии, – ответил за вирийца Рион. – Собирают способных и обучают скопом, как баранов. Не то что у нас, один действительный – один ученик.
– Я маг! – Михей сейчас вряд ли мог сказать что-то иное, только повторял: – Я маг!
– У него природного резерва нет. – Я подкинула веточек в костер и спросила то, что интересовало меня прежде всего: – Как он может быть магом, даже артефактором?
– Артефакторам резерв не нужен, они энергию не накапливают, а отдают, направляют, наделяют силой предметы. Как бы тебе объяснить… – задумался Вит. – У тебя есть дорогая вещь? Не по деньгам, а по сердцу?
Взгляд Михея скользнул к арбалету.
– Именно, – подтвердил чернокнижник. – Я еще тогда понял, когда схватил его и хотел тебя огреть. Повернуть артефакт против хозяина. – Вириец грустно улыбнулся. – За такое меня учитель розгами выпорол бы, но кто же знал. – Улыбка Вита сменилась озабоченностью. – Ты заботился о нем, ухаживал, учился стрелять, неосознанно наделяя силой и волей. Как, не спрашивай, я не искусник. Но это, – указал на оружие чернокнижник, – артефакт.
– Поэтому он так странно стреляет? – спросила я.
– Как? – недовольно поинтересовался Вит.
– Иногда стреляет, иногда нет, словно…
– Сам выбирает цель, – пораженно закончил Рион. – Я слышал о таких артефактах.
– А теперь и видел. – Чернокнижник лег на спину, заложил руки за голову и посмотрел сквозь кроны на темнеющее небо.
Стрелок приподнял руку и коснулся приклада арбалета с величайшей осторожностью, словно впервые.
– А помните, как знаки накопителя каменели в Багряном лесу? – Рион начертил пальцем в воздухе спираль.
– Каменели? – повернулся к нему вириец. – Уверен?
– Уверен. Я рисовал… – Чаровник замялся. – Айку учил. Пытался… – Чернокнижник поднял брови. – Перестань, ладно? – попросил его парень. – Сам знаю, учитель из меня аховый. Пока.
– Взрослеешь, – поразился Вит, но без злости. – Рисовал, а дальше что?
– Пытался научить ее сбрасывать в накопитель энергию.
– И как? – казалось, ему и вправду интересно.
– Не знаю, – вынужден был признаться чаровник. – Знаки просто каменели, и все.
– И все? Все? – Чернокнижник вдруг рассмеялся. – И сколько таких окаменевших знаков вы оставили в том лесу?
– Восемь? – спросил у меня Рион. – Десять?
Вит продолжал смеяться, словно был не в силах остановиться. Я бы попросила объяснить столь смешную шутку, если бы не боялась, что, попав в поле зрения чернокнижника, снова заставлю его темные глаза заледенеть. Смех мне нравился куда больше.
[22] «Дающий жизнь вещам», он же искусник – маг-артефактор.