– Первый удар, – прокомментировала, тряся головой, Лиска. – Мэтр начал ритуал. – Между тонкими пальцами сверкнуло узкое лезвие. – Тебе повезло, увидишь то, что простым смертным и не снилось.
Кошка, что жила во мне, прижала уши и зарычала, девушка склонила голову и прищурилась, словно могла видеть… или… действительно могла?
– Знаешь, это даже символично, приносить жертву на этой могиле. Уверена, матушка совсем не против такой компании.
Матушка? Орька-прачка? А Лиска, значит, вовсе не Лиска, а та самая Аська-рыжуха, непутевая дочка, что сбежала с заезжим магом? А теперь вернулась… И что? Люди ее не узнали? Вряд ли. Или Лиска кого-то еще может называть матушкой, какую-нибудь кикимору? С нее станется.
– Злишься? – с интересом спросила она. – Вижу, что злишься.
«Мне больно. Я до чертиков напугана. Мне надоело глотать дождевую воду, и еще безумно чешется задница», – вот что я могла ей ответить, а на деле выдала очередное:
– Хааассс!
Губы не слушались, язык казался чужим. Мы с кошкой оскалились. Боль дергала руку, словно больной зуб опухающую челюсть.
А Лиска вдруг задрала верхнюю губу и оскалилась в ответ. В ней тоже жил зверь, зверь крови или зверь магии. Он походил на ласку, небольшой, юркий, подвижный, с острыми меленькими зубами. Мое рычание сменило тональность. Рычание, которого никто не слышал. Кроме Лиски. Но ведь Рион говорил… Хотя какая разница, он говорил много всякой ерунды.
– Удивлена? – насмешливо спросила девушка, склоняясь к моему лицу. Боль в руке и не думала утихать, ладонь горела, посылая эфемерные языки пламени чуть ли не к плечу. – А ты думала, что одна такая? Я тоже маг, – скривилась она. – Это они сказали, только мой резерв настолько мал, что впору завидовать травнице. Но я нашла способ все исправить.
Я смотрела на зеленые глаза, на потемневшие от влаги волосы. Да, она нашла. Я помнила, что рассказал Тамит о своем брате. Тот отдал силу девушке с таким же кулоном. Способ «забери у ближнего» далеко не нов.
Руку в очередной раз свело от боли, кошка внутри мяукнула. Правая рука оставалась неподвижным бревном, а вот левая, та, куда втыкал шило Залом, горела. Я чувствовала каждый палец, ладонь, локоть, плечо…
– Осуждаешь? Зря. – Лиска коснулась острием ножичка ключицы, подцепила цепочку, звякнули звенья. – Я посмотрю на тебя, когда ты поймешь, что сможешь все вернуть, Поймешь, что даже чаровник без резерва может колдовать. Это в первый раз я ошиблась. – Нож поднялся к горлу. – С молодым мальчишкой-магом, у которого были старший брат и семья. – Она задумалась, вспоминая. – А если забрать природные силы необученного или не подозревающего о своем даре человека, то можно усилить магические возможности без всяких неприятностей вроде печати смерти. Правда, только на время….
Я не осуждала. Честно, просто сейчас было не до ее моральных терзаний. Рука горела, я попыталась согнуть пальцы, и, когда они коснулись ладони, едва не закричала. От боли и восторга. Но, спасибо отвару из елики, с непослушных губ сорвалось лишь шипение, которое Лиска истолковала по-своему.
– Да, этот путь долог, труден и, что уж говорить, грязен. Но мы нашли его в старых рукописях. Нашли ответ на наши вопросы. – Голос девушки зазвенел от восторга. Именно с таким апломбом наш смирт грозил старосте и всем остальным огненной карой Эола. – Нашли неисчерпаемый источник магических сил. Не только для меня, для всех. Для Тарии!
Я чего-то не понимаю или вызов дасу – и есть этот источник? Как-то не так я представляла себе всеобщее счастье. Благодетель твой мэтр! Потомки его не забудут.
Я сжала и разжала кулак. Больно. Очень больно, но ладонь двигалась. Залом, сам того не понимая, оказал мне услугу. Боль заставляла кровь быстрее бежать по венам, прогоняя онемение.
– Что значат по сравнению с этим никчемные жизни крестьян? – Нож замер у моей скулы, чуть покалывая кожу. – Ничего они не значат! Но всегда найдутся жалостливые и поднимут вой. Как проказа выкосит, так на все воля Эола, а как магия, так чаровников на кол!
Она говорила и говорила, скорее всего оттого, что раньше ее никто не слушал. У нас кузнец тоже, как выпьет, его на откровения тянет, и все скабрезные. Вот и Лиску тянуло, хотя пьяна она была не от вина, а от осознания происходящего, от вседозволенности.
– Эта несчастная деревенька со всеми ее жителями не перевесит блага, что ожидают нас. Люди глупы и…
Воздух наполнился напряжением, оно было солоновато на вкус, сушило губы и заставляло волосы потрескивать. Эол ударил снова. Огненный язык лизнул землю, сквозь камень я ощутила ее вибрацию за миг до того, как грохот перевернул внутренности.
Рука Лиски дрогнула, острие прочертило на моей щеке тонкую обжигающую линию. Я чуть согнула руку в локте.
– Ты тоже глупа, он быстро в этом убедится, не обольщайся.
По тому, каким тоном было произнесено «он», я поняла, что рыжая имеет в виду как минимум самого Эола.
Земля дрожала, белая вспышка все еще стояла перед глазами, влажная серость возвращалась крайне неохотно.
Второй удар Эола. После третьего будет поздно. Кошка прижала уши и изготовилась к прыжку, ее мышцы дрожали, и я ощущала их дрожь как свою.
Ну где же Вит? Сам же говорил, что приход в наш мир дасу всегда сопровождает непогода, а уж не заметить два раза ударившую в одно и то же место молнию не смогли бы даже Михей с Рионом. Тогда где же они? Или… Мысль заставила замершее сердце забиться быстрее. Или уже некому замечать и приходить?
Где-то там этот «мэтр», ушедший то ли за жертвой, то ли за шилом, Залом, и, кажется, еще Теир.
Кошка раздраженно рыкнула. Правильно, не сейчас. Сейчас надо думать о себе.
– Ты сорвала нам второй ритуал. – Лезвие остановилось у глаза. – Я убивала и за меньшее.