— Я серьёзно, иди ты на хрен.
Я встал, собираясь пойти навстречу Элис, но Энди схватил меня за руку.
— Остынь, чувак. Я собрался разгрести всё это дерьмо и извиниться.
Вырвав руку, я схватил его за плечо:
— Ты и дальше плаваешь в этом дерьме.
— Элис спрашивала, что случилось, всю неделю, — сказал Энди предостерегающе.
— Я не сказал ей. Не знаю почему... это дерьмо между тобой и Кристиной. Лучше бы я ничего не знал.
— Если ты не понял с первого раза, то я могу сказать тебе на испанском, что мне, бл*дь, жаль, — выдавил из себя Энди. — Сядь, каброн (прим. пер. — с исп. «приятель»).
— Он только что назвал тебя задницей, — указала на меня Элис, усаживаясь с широкой улыбкой рядом с Энди.
— А что ты думаешь обо мне? — спросил я серьёзным тоном, но при этом игриво подмигнул.
— Честно?
Чёрт!
— А разве с тобой бывает по-другому? — спросил я с сарказмом.
Элис засмеялась. Я пристально посмотрел на её шею и легкий пушок выбившихся из причёски светлых волос. Энди с интересом подался вперёд, и я был уверен, что он предвкушал кульминационный момент, который могла устроить только Элис. Я собрался с духом. Элис пристально на меня посмотрела, и я уже начал было жалеть, что задал вопрос.
— Я думаю, что ты самый красивый мужчина на Земле. Я думаю, что ты отличный спортсмен. Я думаю, что ты часто прикидываешься дурачком, только чтобы не объясняться. Я думаю, что ты страстный и внимательный. Я думаю, что ты великолепный любовник. Я думаю, что ты полностью открываешься на бейсбольном поле, а за его пределами твоё сердце закрыто.
Я с трудом сглотнул и понял, что Элис слушал весь столик. Она посмотрела по сторонам и тоже это заметила. Я почувствовал, что её решимость совсем малость пошатнулась. Элис выпила остатки своего шампанского и посмотрела прямо мне в глаза:
— Я думаю, что ты невероятен, Рейф Хембри.
Элис продолжала смотреть на меня, ожидая реакции, а я сидел совершенно... чёрт... потрясённый.
— Извините, пойду возьму себе ещё шампанского, — поднялась она, и Энди и другие мужчины за столиком встали. Я тоже завозился, но Элис повернулась, посмотрела на меня с ухмылкой и закатила глаза. — Но ты — не джентльмен.
В тот самый момент я чувствовал, что мою грудь распирало. И то было наполняющее, всеохватывающее чувство к Элис.
— Если ты в неё ещё не влюбился, — сказал Энди шепотом, когда мы, усевшись обратно на места, наблюдали, как Элис шла к бару, — то ты полный идиот.
О, боже! И что я только что натворила?
Для женщин без тормозов должен быть какой-нибудь электрический намордник или шокер, который заставит их заткнуться. Я только что чуть ли не открытым текстом сказала Рейфу и всем мужчинам за столом, что я влюблена в него и, чёрт подери, чуть ли не поклоняюсь ему.
Что, собственно, было не так далеко от правды.
Неважно, насколько сильно я иногда хотела оставаться невозмутимой, спокойной и собранной, у меня всё равно ничего не получалось. Подойдя к бару, я заказала шампанское. Я стояла там с бокалом в руках и тянула время. Может, Рейф уже забыл о сказанном, а, может, он даже не заметил.
— Не против потанцевать? — спросил меня высокий мужчина в смокинге и красном галстуке.
На то чтобы я узнала в мужчине Родригеса, товарища Рейфа и Энди по команде, понадобилась секунда. Я приняла его приглашение с облегчением: любое время, проведённое подальше от столика, казалось мне настоящим блаженством.
— Не против, — согласилась я и опёрлась о его руку.
Родригес был сложен идеально, как настоящий спортсмен, и умел грациозно двигаться по танцполу. Я же танцевала довольно неуклюже, но Родригес терпел.
Высокие потолки танцевального зала в гостинице украшали изящные узоры из ярких светильников, а пространство возле обеденных столов с зажжёнными свечами было заполнено множество красных и жёлтых воздушных шаров. Устроитель мероприятия намеревался собрать деньги для модернизации спорткомплекса, в котором тренировались младшие «лиговцы» Чарльстона. Похоже, была приглашена вся команда, но пришли лишь немногие. Я настолько увлеклась изучением окружения, что, услышав голос Родригеса, чуть не подпрыгнула.