Камаль поднял стакан в направлении Тига, прежде чем сделать последний глоток и поставить его на полку.
— Он говорит что-то неопределенное о деловых партнерах и торговых вопросах. Он также говорит, что президент Аббас думает так же, но, конечно же, не может выразить свое мнение открыто. Тем не менее, я чувствую, что происходит что-то более значительное.
— Он когда-нибудь делал это раньше? Указывал тебе, пытаясь управлять работой посольства?
Камаль горько рассмеялся.
— Мой отец как бы вскользь вставляет замечания. Раньше он особо не проявлял большого интереса к моим проектам и не подталкивал меня, но для него это совсем неново, конечно, поскольку он и раньше контролировал меня, мою жизнь, хотя на самом деле она его совершенно не касается.
— И ты думаешь, что эти деловые партнеры, которых он подразумевает — братва? — Тиг недоверчиво посмотрел на него.
Вздохнув, Камаль стал ходить по комнате.
— Не секрет, что мой отец имеет обширные связи, и некоторые из этих людей не являются достойными гражданами страны, причем не только нашей. Мне хотелось бы думать, что он не поставил меня в положение, рискуя моей карьерой..., карьерой, которую он же и хотел для меня, с тех пор, как я был подростком.., чтобы я потворствовал желаниям русских бандитов. Думаю, что мой отец вряд ли настолько безнадежен. Но мне кажется, что он пытается противостоять определенному давлению со стороны русской мафии. Но факт остается фактом, я не могу с полной уверенностью это сказать.
— Так чего ты хочешь от меня?
— Я хочу, чтобы ты мне сказал, как вывести свои счета таким образом, чтобы мой отец не смог ничего заподозрить и узнать, пока не будет все сделано.
Камаль видел, как на лице Тига сначала отобразился шок. Его друзья были не в курсе всех тонкостей, но они знали, что доходы его семьи были огромными, но он никогда не обсуждал их, а теперь он готов был предоставить Тигу все «грязные детали».
Тиг моргнул один раз, потом второй, а потом на его губах медленно расползлась улыбка, озарив лицо. Камаль знал, что его друг очень любит сложные юридические маневры, особенно, если они связаны с деньгами. Он был один из лучших корпоративных юристов в стране, Тиг замораживал, переводил и перевязывал миллиарды долларов в аккуратные международные бантики не один раз.
— И мы делаем это, почему...? — спросил Тиг.
Камаль глубоко вздохнул.
— Потому что мое чутье подсказывает мне, что грядет что-то нехорошее и что для меня давно уже настало время, чтобы я смог выжить независимо от того, что мой отец будет предпринимать или не будет.
— Хорошо, — ответил Тиг, отставив свой стакан в сторону, достав смартфон и яростно что-то набирая пальцами. — Скажи мне, где находится каждый цент и какова структура. Если мы собираемся сделать это без лишнего шума, нужно все подготовить, прежде, чем мы нажмем на единственную кнопку.
Камаль хмыкнул. Он позвонил нужному человеку для такой задачи. Если он сможет отделить свои деньги от денег отца, тогда, по крайней мере, есть шанс, что он сможет избежать ужасных последствий. Камаль всегда доверял своему чутью, а оно говорило, что соглашение, стрельба братвы и его отец были связаны каким-то образом, и когда это подтвердилось, Камаль был полон решимости находиться как можно дальше от всего этого бардака, насколько это было возможно.
8.
Это был самый любимый день недели Джессики, и хотя она знала, что не должна, но все равно затратила больше времени одеваясь и делая макияж сегодня утром. Когда она появлялась на камеру, она позволяла штатному стилисту Белого дома укладывать ей волосы и делать макияж, но среда была свободным днем от прессы, за то в ее расписании значились еженедельные встречи с египетским послом, поэтому она выбрала более удобную одежду, попытавшись казаться в ней обыкновенной женщиной, проводящей обычный день в офисе, не перед журналистами и несколькими миллионами человек у телеэкранов.
За десять минут до появления Камаля, раздался стук в дверь ее кабинета.
— Да? — окликнула она, с очками, сидевшими на носу, пока она зарылась в совершенно непонятное для нее предложение, которое предлагали внести в законопроект, о снижении нормы выброса углерода.
— Госпожа Президент? — заглянула Ванесса, сунув голову в маленькую дверную щель, как курица. — Я понимаю, что еще рано, но я хотела вам сообщить, что посол уже здесь.
Сердце Джессики подпрыгнуло, и она едва поборола желание пригладить волосы.
— Это прекрасно, можешь его пригласить. С ним я проведу гораздо лучше время, чем читая предложение к законопроекту о выбросе углерода, который Фиона настойчиво просила меня прочитать.
Ванесса засмеялась и исчезла, вернувшись через несколько минут с Камалем, следовавшего за ней.
— Не желаете что-нибудь съесть или выпить? — спросила она.
Джессика взглянула на Камаля, тайно надеясь, что он не голоден и не испытывает жажду, она не хотела, чтобы их прерывали.
— Нет, спасибо, — сказал он, улыбнувшись Джессике, от чего вся кровь прихлынула к ее голове, как сумасшедшая.
— Я тоже. Спасибо, Ванесса.
Глава секретариата вышла, закрыв за собой дверь, Камаль и Джессика так и остались стоять на месте, глядя друг на друга, застыв в своего роде похоти с затуманенным взглядом. Джессика чувствовала теплоту в его взгляде, которая вызывала покалывание в ее естестве и в груди. Она знала, что это было опасно и глупо, и, скорее всего, могло разрушить все, чем она жертвовала последние шесть лет.