— Кстати, товарищ Махно, я тоже проходил сей «университет», — улыбнулся Крылов.
— Вот видите, товарищ, мы с вами из одной купели, а думаем розно. Но, что касается Крестьянского Союза, то я обеими руками «за».
— Я рад, товарищ Махно. Когда мы сможем созвать крестьян на митинг?
— Да хоть завтра.
Нестор обернулся к Шнайдеру:
— Лева, составь объявление о митинге: завтра с 9 утра на Соборной площади.
— А придут ли?
— Придут. Укажи только в объявлении, что митинг собирается анархо-коммунистами по вопросу о земле. И безногие приползут.
— А где, в каких номерах мне посоветуете остановиться? — спросил Крылов-Мартынов.
— Какие там ещё «номера», товарищ, — сказал Нестор. — Вы наш гость, у меня и остановитесь.
Придя домой, Нестор попросил мать приготовить яичницу и поставить самовар.
— Прошу в горницу, — пригласил гостя Махно. — Рассказывайте, что там в уезде творится, в губернии.
— То же, что и по всей стране. Свободу получили, тюрьмы открыли, а к власти пришли кадеты. От этих крестьянам нечего ждать.
— А ваши-то есть в правительстве?
— Из эсеров Керенский — министр юстиции.
— Ну и должность вам отвалили кадеты, — усмехнулся Махно. — Царские законы, как я понимаю, по боку, новых ещё нет. На какие же законы опирается ваш министр юстиции?
— Ну, вам всё сразу и подавай.
— На то она и называется Революцией, чтоб смести старый строй и строить новый. А кадеты, так называемые конституционные демократы, всё же монархисты. Верно?
— Пожалуй, так, — согласился Крылов.
— Не пожалуй, а точно. Стало быть, в любой момент они могут вернуть монархию, посадить на шею народу тех же Романовых. Власть кадетов чревата реставрацией.
— Трудно с вами не согласиться, товарищ Махно.
— Спасибо за согласие, товарищ Крылов. Но вы всё же не сказали, что в уезде делается?
— Вас, конечно, интересуют анархисты?
— И они тоже.
— Появилась в Александровске известная анархистка Никифорова.
— Маруся?
— Она самая.
— Ну, этой палец в рот не клади. Она, слышал я, сидела в Петропавловской крепости.
— Да. Потом её выслали в Сибирь, она бежала в Японию, оттуда в Америку, потом в Европу.
— Ай да Маруся, бой-баба.