Одиссея батьки Махно: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И тут Нестор увидел стоявшего у окна молодого высокого парня, смущённо наблюдавшего за встречей друзей.

— А этого хлопца что-то не узнаю.

— Где ж тебе его узнать, — сказал Семенюта. — Когда тебя загребли, он ещё без штанов бегал. А ныне у нас это самый боевой товарищ Алексей Марченко.

— Ну здравствуй, боевой товарищ, — протянул ему руку Нестор. — Я рад, что наша организация молодеет. Очень рад.

— Алексей вас, Нестор Иванович, обожествляет, — сказал Семенюта.

— Вот это напрасно, Алёша. Мы — анархисты принципиально против вождизма. Как в «Интернационале-то» поётся: «ни бог, ни царь и ни герой». В этих словах отрицается всякое идолопоклонство. Почему? Не задумывались?

— Нестор, — вмешался Григорий. — Поздоровкались, пора и за стол. Мама вон уже сердится.

— Что ты, что ты, Гриша, — замахала рукой старушка, сидевшая на краешке кровати и не сводившая истосковавшихся глаз с младшего сына, нежданно-негаданно явившегося с каторги. — Пусть с друзьями наговорится.

— Вот за чаркой и будем говорить, — решительно сказал Григорий.

Все стали рассаживаться.

Григорий взял в руки «четверть» с замутнённой туманцем самогонкой, стал наполнять стаканы:

— Ну что, Нестор, ты сегодня у нас главная радость. Скажи словцо.

Нестор поднялся, взял свой стакан, заговорил негромко:

— Ну что, товарищи, эта встреча, о которой ещё месяц назад я и мечтать не мог, для меня тоже огромная радость. Мы опять вместе. Жаль, что нет среди нас Александра Семенюты и Прокопия, брата его, отдавших жизни в борьбе с царизмом. Нет с нами и первого руководителя и вдохновителя нашей группы Вольдемара Антони...

— Он далеко нынче, — заметил Шнайдер.

— Жив? — спросил Нестор. — Где он?

— Аж в Аргентине.

— Ого! Ну и хорошо, что бежал, а то бы не миновать ему столыпинского галстука[2]. Надеюсь, услыхав о нашей революции, он вернётся и включится в борьбу. А она грядёт, товарищи, помяните моё слово, и будет нелёгкой.

— Но ведь революция уже свершилась, — заметил Григорий.

— Свершилась. А что она дала?

— Ну как? Свободу. Тебя вон с каторги вытащила.

— Верно, Гриша, свобода есть. Но война осталась, и так же как при царе «до победного конца». А земля-то у кого? У помещиков. А бедняки, которых мы поклялись защищать, по-прежнему без земли, без инвентаря, зачастую и безлошадные. Кадеты толкуют о выкупе земли. А где бедняк возьмёт денег на выкуп? Кто ему их даст? Мы — анархисты считаем, что коль революция провозглашает равенство, то и землёй надо наделить тех, кто на ней живёт и работает.

— А помещиков к ногтю? Да? — спросил Лютый.

— Не обязательно. Их тоже наделяем паями по количеству душ.

— Эге, Нестор Иванович, так просто не получится, — заметил Шнайдер. — Не отдадут они за так.

— Не захотят миром, силой возьмём.

— Вот за это и выпьем, — поспешил вставить слово Григорий. — Нестор-братка, у нас горилка прокиснет.

— Да, да, да, — легко согласился Нестор. — Виноват, братцы. Заболтался. Предлагаю выпить за нашу встречу. Мама, выпей же и ты с нами, — обернулся Нестор к матери.

— Разве за твоё возвращение, сынок? Только глоточек, — попросила Евдокия Матвеевна.

Потом, взяв свой стакан, чокнулась с Нестором, не удержалась — погладила его по голове, сказала растроганно:

[2] Так в народе именовалась тогда казнь через повешение.