— Ну?
— Да все не удосужусь туда съездить.
— Нанули! — крикнул Эпифанэ в сторону кухни.
В дверях появилась невестка.
— Я схожу с Туху в магазин и сейчас же вернусь. А индюшка очень плоха. Коли к вечеру не поест — придется зарезать.
— Если это чума, что будем делать? — Нанули заправила концы косынки под щеки.
— Склевала, должно быть, что-нибудь, откуда чуме в этот мороз взяться, — отозвался Туху.
Они вышли за калитку.
— Книжку не забыли, дядюшка Эпифанэ?
— Как можно, кто меня без нее впустит! Я ее всегда в кармане держу.
Было около шести, когда они вернулись назад. Мороз пробирал до костей, небо на западе было оранжевым.
— Завтра будет ветер, — Эпифанэ просунул в щель руку и отодвинул засов.
— Ветра нам только не хватало, — глухо проговорил Туху, забирая под мышку завернутое в газету галифе.
— Заходи, поужинаем вместе, — как истый имеретин, Эпифанэ не мог так просто отпустить гостя.
— Клянусь, дядюшка Эпифанэ, недосуг мне. Я же знаю, моя чокнутая девчонка на улице сейчас меня дожидается. Утомил я вас, хлопот доставил, просто не знаю, как благодарить.
— Ерунда. Ну, будь здоров.
— Большое спасибо, дядюшка Эпифанэ, — Туху пошел своей дорогой.
Эпифанэ отужинал и прилег в кухне на тахте. Незаметно для себя он задремал, как вдруг голоса во дворе вывели его из забытья.
За окном уже стемнело.
— Только вот вернулся, очень уставший, нет, правда, я не смогу сказать, — это был голос Нанули.
— Не губи меня, — заклинал второй голос.
— Вон он лежит, возьмите и сами скажите, — с досадой проговорила Нанули, поскольку упрямый гость, как видно, не собирался отказываться от своего намерения.
— Дядя Эпифанэ, — раздался вдруг голос над головой старика, — умоляю, помоги мне, я в благодарность зажгу тебе такую свечу, такую…
Эпифанэ удивился, как он не узнал по голосу Заура Ревишвили, дежурного аварийной службы водопровода. Недавно он купил полдома у Доменти Квирквелиа, что возле колодца, и стал его соседом по улице. Голос у него был громкий, густой, к тому же он чуть-чуть заикался.
— Что случилось?
— Гости ко мне нагрянули! Четверо! А дома — хоть шаром покати. Что делать — не знаю. Они же будут чесать про меня языками — не остановятся!
— Я только что пришел, клянусь Циалой, с ног падаю, да и сердце что-то пошаливает, — Эпифанэ сел на тахте и провел ладонями по коленям.
— Ладно, дядя Эпифанэ, как-нибудь выкручусь. Вам, видно, в самом деле скверно, раз вы мне отказываете, я же знаю, — в голосе Заура звучало отчаяние, он пошел было к двери, но передумал, — а если вы одолжите мне свой пропуск, или как он там называется, дядя Эпифанэ?
— Не впустят тебя, нет, — глухо проговорил Эпифанэ. Он встал, тяжело вздохнул. — Где моя шапка, Нанули?
— Вот она, — невестка подала ему ушанку.