Очутившись в полной темноте, Харли внезапно остановился. От отвращения его едва не стошнило. Высокие, словно бы потрескивающие звезды и бледные зубцы гор завертелись вокруг него, и он с силой сжал кулаки, чтобы не потерять сознание. Этот дом, чем бы он ни был на самом деле, воплощал космический холод, поселившийся в его душе. «Я не знаю точно, что со мной сделали, — сказал про себя Харли, — но меня обманули. Кто-то так искусно ограбил меня, что мне даже невдомек, что именно увели. Но все равно это обман, гнусный обман…» Он едва не задохнулся от гнева при мысли о всех украденных у него годах. Мыслей не было: мысли, обуглив нервные окончания, протекли, словно кислота, сквозь мозг. Действовать! Только действовать! Ноги Харли снова пришли в движение.
Над ним возвышались какие-то здания. Харли побежал на свет ближайшего дома и ворвался в первую попавшуюся дверь. Там он остановился, тяжело дыша и щурясь от резкого света.
На стенах комнаты висели схемы и диаграммы. В центре помещался широкий стол с видеоэкраном и репродуктором. Это явно был рабочий кабинет, о чем свидетельствовали деловой беспорядок и переполненные окурками пепельницы. Худой человек с тонкими губами напряженно следил за пультом.
В комнате находилось так же четверо хорошо вооруженных людей. Никто из них, казалось, не удивился вторжению Харли. Четверо стоявших были в форме, а сидевший за пультом — в аккуратном гражданском костюме.
Харли прислонился к косяку и издал всхлипывающий звук. Он не мог вымолвить ни слова.
— Вам потребовались четыре года, чтобы выбраться оттуда, — сказал тонкий человек. Голос у него тоже был тонкий.
— Подойдите ближе и взгляните, — сказал он, показывая на экран.
Сделав усилие, Харли подчинился — его негнущиеся ноги более всего напоминали расхлябанные костыли.
На экране было четкое изображение спальни Кальвина. Вместо наружной стены комнаты образовался большой проем, сквозь который два человека в форме тащили странное создание механического вида — похожее на конструкцию из проволоки существо, которое прежде называлось Кальвином.
— Кальвин — найтитянин, — тусклым голосом констатировал Харли. Его собственное замечание вызвало у него что-то вроде глуповатого изумления.
Худой одобрительно кивнул.
— Тайное проникновение врагов представляло собой кошмарную угрозу, — сказал он. — На всей Земле не было места, где можно было бы чувствовать себя в безопасности: убив человека и отделавшись от трупа, найтитяне способны превращаться в точную копию жертвы. Бороться с этим сложно… В результате многие государственные тайны были нами утрачены. Однако космические корабли найтитян должны все-таки приземляться на планете, чтобы доставлять новые партии нелюдей и забирать тех, кто уже выполнил задание. Это единственное слабое звено в их цепи… Мы перехватили один из таких транспортных кораблей и выловили найтитян поодиночке уже после того, как они приняли человеческий облик. Мы подвергли их искусственной амнезии и в целях изучения разбили на небольшие группки, создав для каждой особые условия. Кстати, сейчас мы находимся в Военном институте по изучению нелюдей. Мы многое узнали… вполне достаточно, чтобы бороться с угрозой… Ваша группа была одной из тех, о которых я упомянул.
— А почему же вы меня зачислили в неё? — скрипучим голосом спросил Харли.
Прежде чем ответить, худой сунул кончик линейки меж зубов и выбил короткую дробь.
— Несмотря на все телекамеры и сканирующие устройства, наблюдающие за найтитянами снаружи, мы включили в каждую группу по человеку. Понимаете, найтитянину требуется очень много энергии, чтобы сохранять человеческий облик. Обретя его, пришелец в дальнейшем поддерживает внешность с помощью самогипноза, который может дать сбой только в случае стресса, а пороговый уровень стресса разнится от одной особ к к другой. Помещенный в группу человек способен ощущать эти психологические напряжения… Очень утомительная работа… Поэтому мы всегда держим на ней дублеров — каждый человек день работает, день отдыхает…
— Но я-то всегда находился там…
— В вашей группе человек — Джаггер, — отрезал худой. — Точнее, два сменяющих друг друга близнеца, которых вы считали за одного Джаггера. Одного из них, сменяющегося с дежурства, вы и подстерегли.
— Чушь какая-то! — выкрикнул Харли. — Вы хотите сказать, будто я…
Он подавился словами. Что-то мешало ему произносить звуки. Он почувствовал, как внешняя оболочка осыпается с него, словно песок, и увидел дула револьверов, направленные на него с противоположной стороны пульта.
— Ваш пороговый стрессовый уровень необычайно высок, — продолжал худой, отводя глаза от омерзительного зрелища. — Но там, где слабо, там и рвется. Так же, как у земных насекомых, имитирующих растения, ваше умение приспосабливаться губит вас. Вы можете быть только углеродными копиями. Поскольку Джаггер ничего не делал в доме, то и все остальные инстинктивно имитировали его поведение. Вам не было скучно, вы даже не пытались приударить за Дэппл — самой привлекательной из всех нелюдей, каких я встречал. Даже модель космического корабля не вызвала у вас сколько-нибудь заметной реакции.
Отряхивая свой костюм, он поднялся, глядя на скелетообразное существо, скорчившееся в углу.
— Отсутствие человеческого внутри всегда будет выдавать вас, — сказал он ровным голосом. — Какой бы человеческой внешностью вы ни обладали.
Перевел с английсного А. Агишов
Норман Спинрад
Нейтральная территория
Рисунок К. Улановой
Иззубренная голубая молния, разорвав катящиеся по небу красные тучи, оставила оранжево-желтый след, который через несколько секунд начал бледнеть и вскоре исчез совсем.
Тисон удивился. Что бы это могло быть? Обман зрения? Какое-нибудь атмосферное явление или же нестабильная химическая реакция, вызванная действием молнии?
Он устремил свое бестелесное «я» вперед, прямо к подножию отвесных черных утесов, величественно вздымающихся над бесконечными безликими песками.
Там, среди скал, затаилось нечто непонятное. Тисон чуял это нутром. То самое нечто, чье присутствие он ощущал и раньше в трех других местах. Тисон испытывал странную смесь любопытства и страха. Любопытство толкало его к скалам, и в то же время какая-то сила тянула назад. Сила, возрастающая по мере приближения к утесам. Он понял, что эта сила — страх.