— Первой нашей задачей было, — продолжал Сое Фе, — выяснить, созрело ли человечество, чтобы вступить в Объединение звезд? И второе — то, что особо привлекло наше внимание, — энергия, энергия, энергия, в которой мы очень нуждаемся. Вы, очевидно, удивлены. Как так? Такой могучий союз, такой уровень развития — и чтобы не хватало самого необходимого!..
Люди, — Сое Фе развернул все свои пять пар антенн. — Вы знаете о Большом Взрыве. О взрыве, поразившем нашу Вселенную. Так вот, предстоит еще один взрыв. Говорю «предстоит», так как именно Объединенные звезды и взялись обеспечить его и фитилем, и пламенем. Впрочем, не буду прятаться за метафорами. До недавнего времени в наш союз входила цивилизация мифридов, которая завещала нам волшебный шар. Именно при попытке взорвать его мифриды и погибли. Почему же мы назвали шар волшебным?
На экран выплыла искрящаяся сфера. Трудно было определить ее величину. Шар пульсировал как человеческое сердце, то обливаясь золотистой лавой, то играя мерцающими клубничными и персиковыми огоньками. Позднее многие утверждали, что при появлении волшебного шара вдруг повеяло ароматом великолепного торта, да такого, какой может привидеться только во сне.
— Почему волшебным? — повторил тигровый жук из Проциона. — Потому что в создании этого шара принимали участие тысячи поколений мифридов — от ярчайших умов до тихо светящих рядовых жизни. И что, вы думаете, они вложили в его атомы? Всю свою жажду бессмертия. Всепоглощающее желание создавать миры. Великое единоборство с тоской. Мечту — сотворять самих себя, Познавших тайны мироздания.
Сое Фе в возбуждении крутанул всеми своими колесиками. Он подходил к самой сути второй цели экспедиции. Ах, как далеко завели его мифриды.
— Да. Так вот, предположим, сказочный шар взорвался… Предположим, нашлось достаточно энергии для Большого Взрыва. Тогда родится новая Вселенная. Причем построена она будет при помощи и по образцу Дерзновенного Разума! Родится Вселенная с молодыми, совсем юными законами: мир для каждого, мир, распахнутый перед каждым, мир, переполненный всем тем, что природа показывает нам только лишь как детишкам: «Смотрите, можете отломить себе, но только маленький кусочек, а то я страшно спешу!»
Итак, сохраните самообладание. Мы забираем весь военно-ядерный потенциал Земли. Эта энергия вольется в общий залп по волшебному шару, и вы сможете гордиться, если намеченный Мегаопыт окажется удачным. В настоящее время все ваше ядерное оружие — бесполезный и бессмысленный прах, все боеголовки пусты. Как мы этого достигли? Если не касаться деталей, скажу просто — с задачей справились наши роботы. Вот и все. Насчет компенсации? Конечно, вы ее получите. Ну а если вам обязательно хочется себя уничтожить, то для этого есть много других способов, вполне реальных. Уверяю вас!..
В эти мгновения, наблюдая за экраном, сине-зеленый фомальгаут, бывший Янко Михов, главный редактор «Пришло мне в голову…», представил, сколько телефонов — и простых, и секретных — неистово зазвенели. С какой скоростью росла огромная красная колонна — столб кровяного давления человечества! Представил срочные проверки на строго охраняемых базах. Отвисшие челюсти глав государств. И, главное, необычайные чувства, нахлынувшие в миллионы человеческих душ!
— Вот сейчас, сию минуту, — опустил свои антенны Сое Фе, — мы упаковываем капсулы с земной ядерной энергией и вскоре выстрелим их в космос. Наши кинетические пушки с нетерпением ждут эту энергию, хотя она и являет собой лишь каплю в общем потоке.
Несколько слов о компенсации. Люди, мы предлагаем вам подобрать из своего племени представителей (общим весом не более четырех тонн), которых мы могли бы взять с собой на корабль. Ваши представители окажутся в нашем мире, будут присутствовать при проведении Мегаопыта и вместе с транспортной ракетой, груженной золотом, вернутся на Землю. Вы сможете их встретить через семь-восемь лет. Они же принесут вам весть — принято ли человечество в союз Объединенных звезд.
Мы предусмотрели еще одну компенсацию, плоды который вы ощутите в начале грядущего года. Пользуясь новым открытием, мы облучили десять землян. Большинство из них станут гениями такого масштаба, что со временем их имена будут упоминаться даже в самых кратких ваших энциклопедиях. Спокойной ночи, счастливых дней вам, люди! У вас нет причин для плохих сновидений, не пострадала и ваша гордость. Не советую вам беспокоить нас, наша защита неуязвима для местной техники… О, чуть не забыл! Диктую координаты, куда 15 мая между 14.00 и 14.30 по Гринвичу должны прибыть ваши избранники…
Венцислав Марков все еще колебался, оглядывая прибывающую речную коллекцию. Серо-зеленые волны Владайской реки несли полиэтиленовые пакеты, новогоднюю елку с остатками мишуры, женский сапог с оторванным каблуком, банановые шкурки, обломки детской настольной игры «Дядя доктор», желтовато-серую пену, тряпки… «Сейчас, милая, сейчас. Может, тебе хотя бы ненадолго полегчает, может, душу отведешь…» — и Венцислав нажал наконец на спуск.
Ничего! Опять ничего! Рыбообразный пистолет не издал никакого звука. Вновь осечка? Поблескивающий в руках восьмиклассника, чуть потеплевший предмет — бесполезен? Неужели все сжигающее вдохновение, сотни часов, проведенные в гараже, были напрасны? А ведь он так поверил в порхающую бабочку удачи. В десяти метрах от реки по Перникскому шоссе с гулом проносились автомобили, появился и растаял вдали силуэт одинокого пешехода.
Но вдруг Венцислав заметил — прямо перед ним в реке образовался быстро светлеющий квадрат площадью с их кладовку. Несмотря на туман, укутавший Витошу, несмотря на облачный занавес, скрывший солнце, квадрат в реке засиял ярким светом — вода была чистой, без отбросов, струи ее оживились, казалось, розово-персиковый свет озарил их изнутри. В этом маленьком бассейне, появившемся среди цементных волн реки, метнулась первая тень. Юноша тихонько ахнул от восторга и присел, чтобы насладиться видением поближе.
Мелькающих теней становилось все больше — серебристые рыбы с черными и алыми капельками. Форель! Значит, географ-любитель прав? Значит, путешественник и секретарь визиря Евлия Челеби не соврал, описывая эти земли 350 лет назад?! Венцислав Марков любовался мечущимися живыми торпедами с прозрачными плавниками и переливающейся чешуей… «Да, действительно, они довольно крупные, — с удовольствием отметил юноша. — Наверняка в них будет по шесть-семь ока в каждой. Ах, Евлия-эфенди, спасибо тебе. Твое путеводное перо привело меня к цели. Ну а ты, моя милая, рада, что опять похорошела?»
Но, оставаясь все же частью природы, река вскоре опять померкла. Нырнули и исчезли в ядовитом мраке форели, потемнел и исчез солнечный бассейн, появившийся после «выстрела» пистолета. Все кануло в средневековье. Ну что же, длй первого раза и этого довольно. Юноша вздохнул и спрятал свое необычное оружие в карман куртки. Выпрямился — долговязый, с зелеными глазами, с темными, отливающими красным волосами цвета свежезаваренного индийского чая.
Очень скоро о нем будут упоминать даже в самых кратких энциклопедических словарях.
Перевела с болгарского Н. Полянская
Брайан Олдисс
Внешность
Рис. Е. Силиной
Они никогда не выходили из дома.
Обычно первым вставал человек по имени Харли. Иногда он предпринимал обход всего здания, будучи еще в пижаме, — температура в комнатах была умеренной и никогда не менялась. Затем будил Кальвина, красивого широкоплечего человека, в котором, по виду, таился добрый десяток разных дарований, никогда, впрочем, не проявлявшихся. Он один воплощал в себе все общество, в котором нуждался Харли.
Дэппл, черноволосая девушка с восхитительными серыми глазами, спала очень чутко, и слова, которыми обменивались мужчины, обычно будили ее. Встав с постели, она шла поднимать Мэй. Затем обе спускались на нижний этаж, чтобы приготовить завтрак. Тем временем просыпались два других обитателя дома — Джаггер и Пиф.
Так начинался каждый «день» — не тогда, когда появлялся проблеск чего-то, похожего на рассвет, а лишь тогда, когда все шестеро переходили от сна к бодрствованию. Они никогда особенно не напрягались в течение дня, но отчего-то, забравшись вечером в постели, крепко засыпали.
Единственным сколько-нибудь волнующим событием за весь день была минута, когда они впервые открывали дверь в кладовку. В этом маленьком помещении между кухней и голубой комнатой, у дальней стены, располагалась широкая полка, от которой зависело самое их существование. Туда «прибывали» все необходимые припасы и вещи. В это утро Дэппл и Мэй управились с завтраком раньше, чем четверо мужчин спустились в кухню. Дэппл даже вынуждена была подойти к лестнице и крикнуть — только тогда появился Пиф, — так что открытие кладовки пришлось отложить до окончания завтрака. И дело не в какой-то там церемонии, просто женщины нервничали, если им выпадало заходить туда одним. Были, были в доме кое-какие странности…
— Надеюсь, что там есть табак, — произнес Харли, открывая дверь. — У меня почти весь вышел.
Все шестеро вошли внутрь и уставились на полку. Там было почти пусто.
— Еды нет, — отметила Мэй, сложив руки на животе. — Сегодня придется урезать порции.
Такое случалось не первый раз. Однажды — когда же это было? — они не следили за ходом времени — еда не появлялась целых три дня, полка оставалась пустой, но обитатели дома спокойно отнеслись к урезанному рациону.