Оракулы Междуречья: читать начало книги онлайн

Надеялся, что такой информации для них хватит. Это всё же лучше, чем рассказывать о землянах из двадцать второго века, об Оракулах, гипнозе и прочей дребедени. В этом Крис прав: они не поверят в мой правдивый рассказ. Слишком уж разные уровни познания о мире у нас и этих людей.

— Так там живёт древний род? — Леманота заинтересовала новость о жильцах замка. — А они как-нибудь связаны с родом Красного Дракона?

— По-моему, да, — удивился его проницательности. — От них узнал, что они помогали Красным Драконам своими знаниями. Потому, Драконы так могущественны.

— Так я и знал, — Леманот обрадовался моим словам, — не могли Драконы просто так стать непобедимыми. Чувствовал, что им кто-то помогает.

— Ладно, — Оозорван подошёл к нему, — надо отдохнуть, до рассвета осталось совсем немного. Нам нужно вернуться поскорее в селение, обрадовать всех хорошей новостью.

Мы расположились у костра и немного вздремнули. Мне сон не шёл: не знал, как сказать Леманоту о наших отношениях с Лейни. Всё-таки, он не обрадуется тому, что я был близок с его дочерью. У них другие правила игры, если говорить современным языком. Но как ему сказать? Лейни тоже не спала, она ворочалась с боку на бок. Ей было ещё труднее, чем мне. Возможно, у них строгие законы в плане добрачных отношений. Если это так, то ей несдобровать. Нет, надо мне всё брать на себя.

Утром мы двинулись в обратный путь и буквально через полчаса были у реки. Оозорван снова нашёл припрятанный плот, мы переправились. Шли, по большей части, молча. К вечеру снова расположились на отдых. Лайкон с Оозорваном отправились на охоту. Вернулись они с добычей: Лайкон нёс трёх довольно больших птиц, а Оозорван притащил около десятка яиц. Мы с Лейни собирали ветки, переглядывались, иногда переговаривались. Но так общаться, как наедине, мы уже не могли. В её глазах читалась тревога, тревога за наше будущее. Возможно, Оозорван о чём-то догадался, возможно, просто так, но он вдруг спросил меня:

— Что ты думаешь делать дальше?

— Я хотел бы с тобой об этом поговорить.

— Хорошо, давай после ужина поговорим.

Ужин был сытный. Я быстро поел и отошёл в сторону, Оозорван присел рядом.

— Спасибо тебе за всё, — я положил руку ему на плечо. — Не представляю, что делал бы без тебя.

— Ничего, ничего, Влад, я поступал так, как должен был поступать, — суровый Одинокий Охотник немного смутился, он не привык проявлениям благодарности.

— Понимаешь, пока не знаю, как мне вернуться домой, нет, точнее, уже знаю: люди из замка могут вернуть меня домой. Но есть одно препятствие — Лейни.

— Лейни?!

— Да, Лейни. Всё произошло так быстро и непредвиденно. Не знаю, как в вашем мире, но у нас есть такое слово — любовь, то чувство, что возникает между мужчиной и женщиной. Мы с Лейни полюбили друг друга. Без неё не могу вернуться домой, даже готов остаться здесь. А она должна стать женой другого человека. Что мне теперь делать? Как сказать об этом Леманоту? Я просто в отчаянии. Никому об этом не говорил, но верю тебе. Ты очень хороший человек, ты знаешь Леманота, ты можешь с ним поговорить. Пусть он разрешит нам с Лейни пожениться. Что ты думаешь, Оозорван?

Одинокий Охотник замолчал. Он долго смотрел вдаль. Я уж даже подумал, что он не хочет мне отвечать. Но он заговорил:

— В нашем мире тоже есть такое слово — любовь. Но у нас всё, что происходит, подчиняется тем простым законам, по которым мы живём. Законы же говорят, что отец выбирает невесту сыну. А сын вождя должен жениться только на дочери вождя. Дочь вождя должна выходить только за сына вождя одного из родов. Мы не имеем права нарушать закон. Поэтому Лейни должна выйти замуж за Кайчена — сына вождя рода Жёлтой Рыси. Хорошо, если они будут любить друг друга. Но это не главное. Важно, чтобы они родили здоровых детей, продолжали свой род. Я могу сказать о твоих чувствах Леманоту. Он тебя уважает, он говорит, что ты хороший воин и хороший человек. Но он не сможет отказаться от этого брака.

— Но неужели ничего нельзя сделать? За эти три дня мы с ней поняли, что не можем друг без друга. Неужели вожди не смогут договориться? Они же должны понять.

— Вы были с Лейни, как муж и жена? — глаза Оозорвана смотрели на меня в упор.

— Да, были, — я опустил голову, не желая врать.

— Это очень плохо, — Оозорван печально покачал головой. — Девушка не имеет права жить с мужчиной, как муж и жена. Если такое происходит, она подвергается наказанию, так как считается опозоренной. Даже не знаю, как сказать об этом Леманоту. Ведь во время свадебного вечера невесту проверяет мать жениха и женщины рода. Поэтому, Леманот должен знать. Род Жёлтой Рыси в таком случае вправе отказаться от Лейни, а на род Диких Псов ляжет пятно бесчестья. Это очень плохо, — снова повторил он.

— В таком случае, во всём виноват я, Лейни пусть не трогают. Я буду отвечать по вашим законам, пусть не обижают её, — стал горячо защищать Лейни.

— Сначала надо сказать обо всём Леманоту. Он будет принимать решение. — Оозорван встал, давая тем самым понять, что разговор окончен.

Оозорван о чём-то поговорил с Леманотом и Лайконом. Лейни пыталась вслушаться в их разговор, они отошли подальше. Я застыл в тревожном ожидании. Скоро все трое пошли ко мне. Стало уже совсем темно, мне не было видно их лиц.

— То, что мне рассказал наш друг Одинокий Охотник, не изменило моего мнения о тебе, — Леманот говорил, глядя в глаза. В душе мне стало значительно легче. — Я уважаю твои чувства к моей дочери. Она заслуживает, чтобы её любили. Но я не могу изменить наши родовые законы. Когда мы вернёмся в селение, буду обязан рассказать о происшедшем на совете рода. После этого мы сообщим о нашем решении в род Жёлтой Рыси, а они должны будут дать нам ответ. По-другому поступить не могу.

Лайкон склонился к моему уху:

— Ты знаешь, Влад, был бы рад, если бы ты женился на моей сестре.

— Спасибо, Лайкон, — я был тронут его уважением и заботой.

Ночь прошла спокойно. Утром, после короткого завтрака, наш путь был продолжен. К вечеру мы уже были в селении. Нас встречали восторженными криками, все были рады возвращению вождя с дочерью. Я встретился глазами с Лейни, улыбнулся и послал воздушный поцелуй. Лейни весь день была грустна, но после этого моего жеста сразу несмело улыбнулась, её лицо повеселело. А у меня на душе кошки скребли.