— Извините, я на минутку, это по работе, — и он отошёл шагов на двадцать.
— Сейчас материться будет, поэтому и убежал подальше, — улыбнулась Маша.
— Хороший у вас муж, — заметил я.
— Вы знаете, я всё думаю, за что мне такое счастье, — Маша, улыбаясь, смотрела на размахивающего руками Вадима.
— Там наверху виднее, — философски заметил я.
— Мы неделю назад в Петергофе случайно встретили его бывшую, — почти шёпотом начала говорить Маша, — оказалось, она известная фотомодель, даже не буду называть её фамилию, Вадим вёз меня на коляске, она встала на пути у нас. «Ну, привет, Вадим, — говорит она, — значит, вот на кого ты меня променял».
— Это ты своих фотографов каждую неделю меняешь, а я её люблю, разницу чувствуешь, — ответил ей Вадим, и мы поехали дальше, а она едва успела отпрыгнуть в сторону.
В это время Вадим закончил разговор и направился в нашу сторону.
— Ну что, всем накрутил? — улыбаясь, спросила его жена.
— Всем, всем, — засмеялся он в ответ, — давай, Маша, собираться, — он выкатил кресло, которое стояло за скамейкой, и стал помогать жене пересесть в него.
Маша встала, сразу стал виден уже приличный животик, и пересела в кресло. Болезнь вывернула ей стопы почти на девяносто градусов вовнутрь. Во всём остальном эта была очень красивая и счастливая женщина. Вадим заботливо укрыл ноги жены пледом, и они, кивнув мне на прощание, поехали по аллее.
Господи, прости!
Она сидела возле его постели и просто смотрела на него. Он был очень плох. Сильно похудевшее лицо, ввалившиеся в тёмные круги глаза, тяжёлое прерывистое дыхание. Он был без сознания, через полчаса ему предстояла очередная операция, шансов оставалось крайне мало. Она не знала о его болезни и примчалась сразу, как только ей стало это известно. Её пустили. Она смотрела на него и вспоминала их жизнь. У них всё было хорошо. Любовь, свадьба, дети…
Однажды он взял детей и поехал на машине к своим родителям. Шёл дождь, на обгоне он не справился с управлением, машину занесло, они перевернулись и врезались в дерево. Это была страшная авария. Дети погибли сразу, его всего переломало, но он выжил. Она выходила его, но не смогла простить ему гибель детей и перед самой его выпиской из больницы собрала вещи и тихо ушла. Несколько раз он пытался вернуть её, но она смотрела на него так, что он, поникнув, уходил. Это было десять лет назад…
Теперь он заболел этой страшной, коварной и жестокой болезнью. Он очнулся, узнал её, потянулся к ней. Она взяла его руку в свою, и они просто смотрели друг на друга. В его глазах была невыносимая тоска. В её глазах стояли слёзы. Они оба понимали, что это их последние минуты и больше они никогда не увидятся. Заглянула медсестра. Она начала гладить его руку, приговаривая: «Всё будет хорошо, слышишь, всё будет хорошо». Он что-то шептал. Она прильнула к нему. «Прости меня, прости за детей», — еле различила она его шёпот. Слёзы текли по его щекам. Она сама вся в слезах приникла к нему и поцеловала в губы. Зашли врачи, она вышла из палаты, его увезли, она осталась ждать.
Она думала о том, что не смогла его тогда простить за обгон по мокрой скользкой дороге. Он рисковал, рисковал неоправданно, в этом не было никакой необходимости. Она ушла от него, каждый из них жил своей жизнью. Одно время он сильно пил, а она ходила в церковь и молилась там за своих детей, а за него никогда. Потом она пыталась наладить свою жизнь, но не смогла. Не смогла забыть своих деток, поэтому новых не получалось. У него тоже ничего не получилось. И вот теперь… Надо было его простить, может быть, и детки ещё были бы… Она очень тихо, шёпотом начала повторять: «Господи, прости, господи, прости, помоги ему. Я простила его, может быть, всё ещё наладится, ведь я люблю его и всё время любила только его».
Через два часа вышел хирург. По его тяжёлому взгляду она всё поняла. Слёз уже не было. Она выплакала их, пока ждала. Она молча встала и тихо ушла, никого не слушая. Она всё уже решила. По пути домой она зашла в церковь, поставила свечу за упокой души. Дома, возле зеркала она сбросила всю одежду и посмотрела на себя в последний раз. Из зеркала на неё смотрела сорокалетняя женщина с приятными формами и неподвижным, очень серьёзным лицом. Длинные волосы красивыми локонами спадали ей на плечи. Она решительно взяла ножницы и обрезала волосы, оставив не более пяти сантиметров. Она презрительно посмотрела на своё стройное тело. «Мне больше ничего этого не надо», — подумала она. Потом оделась, повязала на голову платок и вышла из дома.
Теперь она сестра Мария.
Повойте на Луну
Серена сидела на балконе и курила. Онп была злой. У неё опять не получилось с очередным парнем. Он оказался полный идиот, которому нужен был только секс, футбол и пиво. Серене было уже слегка за тридцать, ну совсем слегка, и её женская сущность хотела создать полноценную семью и родить ребёнка. И всё как-то не получалось. Хотя Серена, на самом деле её звали Серенада, так придумали её родители романтики, но все звали её сокращённо — Серена, была недурна собой, стройна, не глупа…, а нет глупа, потому что не позволяла парням лишнего, ну хотябы не первых трёх свиданиях, и поэтому, как считали её подруги, до сих пор не могла найти свою вторую половинку.
Она жила в этом доме недавно. Купила квартиру в новостройке на окраине Питера, благо её собственный доход от работы в логистической компании позволял это. И как говорили её закадычные подружки Светка и Люська, теперь была упакована полностью. Только они обе уже давно были замужем и родили по двое детей, а у неё всё не получалось. Всякий раз когда они собирались на посиделки обе её пилили: «Дура ты Серена, ну что тебе трудно дать хотя бы на втором свидании, ведь столько потенциальных мужей уже пропустила!», но у неё были свои принципы, и она не собиралась от них отступать, любовь для Серены всегда была на первом месте, а секс уже шёл как приложение.
Серена докурила сигарету и собиралась уходить с балкона, когда в соседнем доме, который стоял совсем рядом под прямым углом, появился этот симпатичный подтянутый седой мужчина с очень грустным взглядом. Он, как обычно, кивнул ей и тоже закурил. Серена осталась на балконе. Она стала пристально смотреть на мужчину. Заметив это, он явно смутился и ушёл в комнату. Серена знала, что он допоздна, а иногда и рано утром сидит в компьютере. Вначале она подумала, что он смотрит порно и мастурбирует себе потихоньку, но столько времени этим заниматься невозможно. И это была не работа, так как на работу он ездил на своей машине ежедневно. Она встречала его иногда, когда выезжала на своей машине со двора. Они так же молча раскланивались. Размышления Серены прервал звонок мобильного, это звонила Люська напомнить, что послезавтра у них традиционные посиделки и собираются у Серены. Коротко обсудив детали, Серена ушла в комнату.
На следующее утро у Серены не завелась машина, рядом никого не было, и она решила добираться до работы общественным транспортом. В соседнем дворе она увидела этого седого мужчину, он садился в свою машину. Увидев её, он улыбнулся и приятным баритоном спросил: «Вас подбросить, мне в центр». Серена вспомнила, что ехать надо будет с двумя пересадками, и согласилась. Машину он водил хорошо, уверенно. Пока ехали, они познакомились, он представился Фёдором Ивановичем, работал в какой-то корпорации. Он удивился её странному имени, Серена объяснила. Общаться с ним было очень легко, и вообще рядом с ним находиться даже в ограниченном пространстве машины Серене было приятно. На прощание Фёдор Иванович спросил, не подбросить ли её после работы обратно. Серена сказала, во сколько она заканчивает обычно работу, это было на два часа позже, чем заканчивал он, поэтому она вежливо отказалась.
Дневные заботы захватили её, и она забыла о своём попутчике, но выйдя с работы, Серена обнаружила уже знакомую ей машину рядом с офисом. Она подошла, Фёдор Иванович галантно усадил её и, закрыв дверь, сел за руль, при этом явно соврал, что подъехал совсем недавно. «Так, старый ловелас решил приударить за молодой симпатичной женщиной, — подумала Серена, поджала губы и манерно вздёрнула свой носик, — значит, и телефончик попросит, хотя не такой он уж и старый, лет на десять-двенадцать старше», — размышляла Серена, пока они ехали. Но всё оказалось гораздо прозаичней, они подъехали к дому, он попрощался и молча пошёл к своему подъезду, а она к своему. Дома Серена вспомнила, что утром у неё не завелась машина, поэтому позвонила знакомому автомеханику. Тот приехал, посмотрел и сказал, что аккумулятору конец и надо покупать новый, а с собой у него ничего нет. Провозившись возле машины до темноты, Серена, наконец, вернулась домой. Перехватив немного еды, она подошла к балконной двери. В небе висела огромная полная луна, было очень красиво. Серена заметила, что Фёдор Иванович на балконе и как-то странно сложив губы в трубочку как будто воет на луну. Серена вышла на балкон, Фёдор Иванович не видел её и, опёршись обеими руками на перила, беззвучно изображал губами вой на луну, периодически поднимая голову к ней. Это было так естественно, что Серена интуитивно начала повторять эти движения. Фёдор Иванович заметил это и, явно смутившись, ушёл в комнату.
Серена вернулась к себе и за чашкой чая размышляла: «Только что она вместе с мужчиной выла на луну, но так делают либо волки, либо очень одинокие люди». Эта мысль не давала ей покоя. Она встала и подошла к окну. У него опять работал компьютер. «Надо будет завтра спросить, чем он там занимается, — подумала она и тут же поймала себя на мысли, — стоп, девочка, значит, завтра ты уже решила ехать на работу вместе с ним, нормальный расклад. Я что, опять начинаю влюбляться?» С этими мыслями Серена легла спать. Она долго ворочалась, вспоминая Фёдора Ивановича, и не нашла ничего в нём на первый взгляд отрицательного, кроме, пожалуй, возраста.
Утром она опять подошла к машине Фёдора Ивановича, он явно был доволен и одновременно смущён таким развитием событий. Серена объяснила ему всё насчёт аккумулятора. Он только кивал. Тогда она прямо и с некоторой долей сарказма спросила, чем он занимается по ночам с компьютером. Сарказм Фёдор Иванович понял и спокойно ответил, что он писатель и всё свободное время пишет стихи, рассказы, романы. Явно смущаясь, он объяснил, что вчера он имитировал вой волчицы, про которую писал рассказ. Серена, чтобы несколько сгладить возникшую неловкость, сообщила ему, что сегодня вечером к ней придут её подруги на посиделки. Женщины они серьёзные, но иногда любят пошалить, и пусть он не удивляется. Фёдор Иванович кивнул, а Серена вспомнила про Люську, которая, когда выпьет, любит своими сиськами четвёртого размера перед мужиками потрясти.
Девчонки выпили уже по третьему бокалу, расслабились, и потекли обычные бабские разговоры.
Люська, как всегда, о мужиках и сексе:
— Ой, девки, у меня этой женской энергии через край плещет, — сказала она, томно потягиваясь.
— Ты всё об одном и том же, — отвечала ей Светка, потягивая из бокала.