— Тебя не звали, ты сам приходил и делал что хотел, и когда хотел. Ты Костя самый смелый и противный из остальных.
— Из остальных? Нас что много?
— Точно ничего не помнит, да вас много, очень много.
— А ты не знаешь, как мне все вспомнить?
— Знаю, я тебе расскажу. Если ты меня отсюда выпустишь.
— А че ты тут сидишь? Выход там. На Земле, правда людей нет, сейчас там парниковый дефект, по всей земле бегают и летают зубастые зверюги. Но тебе понравиться.
— Так ты меня отпускаешь?
— Иди, погуляй, воздухом подыши.
— Ну, так я пошел?
— Иди! А то передумаю! — крикнул Костя. Минотавр, недолго думая, ринулся из лабиринта. Костя запел песню:
Моя африканка, она
Умеет владеть ситуацией,
Права и всесильна одна,
Горда африканской формацией.
Африканку тревожит луна,
Но дрожит перед ней исполкомов стена,
Когда потрясает она
Своей сексуальной дотацией.
Я я я натюрлих
Данке шон юнге Фрау
Я я я натюрлих
Майне Клайне юнге Фрау
Привычны, понятны, просты
Слова африканской полемики,
Их сладость вкушают отцы,
Их гимн фаршируют холерики.
Значит, есть под луной красота,
Не втоптать красоту в грязь ногой, никогда,
И их худсоветов орда
Споёт в восхищённой истерике.