– Шаш вштану, ох…
Афоню потряс приступ рвоты. Мишка брезгливо отстранился, огляделся по сторонам. Демка отъехал верхом на Борьке уже довольно далеко. Около забора возился, пытаясь подняться, Пашка. Филька брел по улице, все еще держась за расквашенный нос, ни Ерохи, ни Кузьки не было видно.
«Ероха сбежал! Бросил своих и сбежал, а Кузька за ним погнался! Вот это фортель – Кузька гонится за Ерохой! Мир перевернулся. „Ура! Мы ломим, гнутся шведы!“».
Рядом сидел, держась руками за пах, еще один из Ерохиной компании; как его зовут, Мишка забыл.
– Эй ты, придурок! Тебе, тебе говорю! Хватит за яйца держаться, вставай!
– Ы-ы-ы…
– Вставай, я сказал! Сейчас еще схлопочешь, мало одного раза?
– Ы-ы-ы…
Пришлось подойти и отвесить страдальцу подзатыльник.
– Не нада-а-а!
– Вставай, балбес! Попрыгай, помогает.
Пацан со стонами и оханьем поднялся наконец на ноги.
– Минь, а что, правда помогает? – поинтересовался Прошка.
«Ну до чего же любознательная молодежь пошла. Естествоиспытатель Прохор, тудыть тебя».
– Хочешь попробовать?
– Не, не хочу.
– Ну и не лезь тогда.
Мишка повернулся к предыдущему «собеседнику».
– Ну что, очухался, болезный? Ну-ка, помоги Афоню поднять! Поставленного вертикально Афоню ощутимо шатало, он что-то шипел, брызгая кровавыми слюнями, но новых приступов рвоты не было, и Мишка решил, что сотрясения мозга, возможно, нет.
– Отведи его домой. Понял?
– Угу.
– Узнаю, что бросил по дороге, вообще все отобью, не только яйца! Понял?
– Угу.
– Если понял, повтори.
– Чего еще повторять-то… Ой, чего дерешься?
– Повтори!
– Отвести домой, если брошу, все отобьешь.
– Умница, сразу бы так. Вперед!
Мишка обернулся к Пашке, как раз поднявшемуся с земли, перебирая руками по забору.
– Пашка! Сам домой дойдешь?