– Сорок! Испорченный богатый ребенок. Я спасла тебя.
– Да, – согласился Джордж, – спасла от жизни, полной вина, женщин и…
– Скуки! – вставила Эвита. Муж опять потянулся к ее бедру.
– Прекрати! – шутливо отмахнулась она. – Тебе вечно не хватает. Вечно, – вздохнул он. – Пятнадцать лет я хочу одну и ту же женщину. Никогда бы но поверил, что это возможно.
Эвита не могла не улыбнуться. Она действительно приручила его. Когда они поженились, у Джорджа была стойкая репутация ловеласа. В сорок лет он был не женат, этот миллионер-промышленник. Его добивались самые красивые женщины. Все считали Марако блестящей партией. И кто поймал Джорджа на удочку? Бедная девушка из трущоб.
Ей тогда исполнилось семнадцать, как дочери сейчас. Но у Эвиты была другая жизнь, полная нищеты, разочарований и работы. Ее спасла только красота. Длинные светлые волосы, миндалевидные глаза, точеные черты и роскошное тело.
Джордж заметил девушку на кухне в своем доме и моментально возжелал. Конечно, потом пришла любовь, потому что Эвита отказала ему. Она отдалась мужу только в первую брачную ночь. Девственность была ее единственным достоянием, и она мудро распорядилась им.
Кристина родилась через год после свадьбы и до последнего времени не приносила серьезных хлопот. Девочка прекрасно училась и всегда имела подходящих друзей. Но сейчас Эвита по-настоящему беспокоилась. С отцом Кристина вела себя вежливо и была очаровательной. Но когда его не было дома, она становилась противной, злой и удивительно грубой. Все эти черты появились совсем недавно, буквально несколько месяцев назад. А ведь Эвита надеялась, что Кристина обручится с мальчиком, с которым вместе выросла. Еще недавно они не расставались, но внезапно произошла перемена. У Кристины появились секреты. Она никогда не говорила, куда ходит и с кем встречается.
Так продолжаться не может. И Эвита решила, что Джорджу следует поговорить с дочерью. Нужно выяснить, что происходит.
Кристина Марако смотрелась в зеркало в спальне матери и не очень себе нравилась. Жаль, что она похожа на отца. Такая же темноволосая и крепко сбитая. Почему она не в мать?
Черные волосы вились кудряшками вокруг лица с оливковой кожей. Тело, как у мальчика: широкие плечи, маленькая грудь, крепкие ноги и широкий таз.
Кристина ненавидела себя, но юношам нравилась. Они говорили, что она сексуальна, и вечно пытались ухватить то за грудь, то за зад. Или поцеловать в узкие губы.
Какие мальчишки противные!
Но не Нино. Ни но другой.
Нино не тискает ее, а просто говорит:
– Я хочу спать с тобой, Кристина.
Нино только девятнадцать, но он уже не мальчик, а настоящий мужчина. И совсем не похож на Луиса, который нравится матери. Она хочет, чтобы Кристина вышла за него замуж. Луис такой нудный. Думает только о себе и семейных капиталах. Только потому, что его отец невероятно богат.
Деньги – это плохо. Деньги развращают. Нино научил ее этому.
Кристина схватила халат матери и приложила к себе. Ужас! Шелк, да еще в цветочки. Наверное, стоил несколько сотен долларов. Достаточно, чтобы прокормить бедную семью целый год.
Мать тратила на одежду целое состояние. А драгоценности! Бриллианты и изумруды огромной величины!
Кристина остановилась у материнского трюмо и рассеянно посмотрела на множество бутылочек и коробок. Эвита такая красивая. Зачем ей все это? Будь она уродиной, Кристина бы поняла. Но мать очаровательна, молода, и это несправедливо…
Кристина подхватила с пола халат и побежала вниз.
– Что-то ты долго задержалась, – заметил Джордж, убирая руку с бедра Эвиты. Он сделал это достаточно медленно, и Кристина заметила. Родители верны себе. Они вечно этим занимаются.
– Не могла найти халат.
Эвита поднялась и набросила его на плечи.
– Я хочу отдохнуть, – объявила она и многозначительно посмотрела на мужа. Он еле заметно кивнул.
Кристина прыгнула в бассейн и пятнадцать раз проплыла туда и обратно, потом вылезла из воды и начала трясти головой, словно мокрый щенок.
– Отлично плаваешь, – заметил Джордж. Кристина уселась рядом с отцом.
– Папа, я плаваю с трех лет. Так почему же ты заговорил об этом сейчас?
– Я вспоминаю, как ты училась, – сказал он. – Тренер бросал тебя в бассейн, как мешок с картошкой. Я думал, что у матери будет разрыв сердца.