– Кто рассказал тебе эту ерунду?
– Мой знакомый араб. Кажется, его звали Чарльз или что-то в этом роде. Эта традиция похожа на икоту после хорошей еды.
– Чушь собачья.
– Это нужно доказать.
– Хорошо. Очень хорошо, – Эл теснее прижал Даллас. – Почему ты не отвечала на мои звонки?
Даллас искренне удивилась:
– Какие звонки?
– Не надо ля-ля…
– Это не ля-ля. Ты не звонил.
– Да. Но звонил Поль.
– Нет.
– Он не звонил?
– Нет.
– Сукин сын! Я убью его. Я думаю о тебе с того времени, когда мы были на юге Франции. Помнишь?
Разве она может забыть?
– Нет.
– «Регин». Наш танец, – как с ней прекрасно!
– О, да. А потом я получила от ворот поворот, – Даллас старалась освободиться из его объятий.
– Какой от ворот поворот? И кто должен говорить об этом? Ты помнишь, как я звонил из Чикаго? Эл настойчиво прижимал ее к себе.
– Ты слишком сильно обнимаешь меня, и не могу дышать. Эл чуть-чуть отпустил ее.
– Почему бы нам не сбежать с этого скучного приема?
– Для чего?
– А как ты думаешь?
– О, нет!
– Почему?
– Потому что я не хочу. (Лгунья! Лгунья! Впервые в жизни Даллас действительно этого хотела.)
Эл пожал плечами.
– Будем делать то, что ты хочешь. Поедем на пляж, съедим по горячей сосиске, сходим на стриптиз, купим пластинки в магазине, который работает всю ночь.
– Хорошо.
– Что хорошо?