Он еще раз подумал о том, зачем вообще его сюда позвали. Генри перехватил Уилла, когда тот стоял у экипажа Симпсона, ожидая, когда профессор вернется и они поедут домой. Рейвен рассказал другу о французской повитухе и ее сообщнике-враче, а Генри в ответ сообщил, что у него имеются новости, которые могут показаться интересными.
– Что за новости? – спросил Уилл, но Генри лишь погрозил ему пальцем:
– Этими сведениями я готов делиться только за кружечкой пива, а то давненько мы не пили вместе.
Рейвен предпочел бы в точности знать, насколько ценными будут эти сведения, чем менять безопасную поездку домой на кота в мешке.
Человек, который сидел рядом с Генри, выглядел молодым, но очень усталым. Под глазами у него залегли темные мешки, что выдавало глубокий и постоянный недостаток сна. Уилла не удивило, когда Генри представил его как доктора из Королевской лечебницы.
– Это Флеминг, – сказал он. – Заступил на место Маккеллара, постоянного субординатора Кристисона. Маккеллар умер в прошлом месяце от лихорадки.
Рейвен сел за столик и сделал долгий глоток из своей кружки, невольно подсчитывая, какую часть долга он смог бы уплатить Флинту, не закажи на всех выпивку.
– Ядовитое дыхание инфекции, – сказал он, утирая бороду.
– Безвременная жертва на алтаре медицины, – добавил с каменным лицом Генри.
Эта фраза была прекрасно известна всем троим: ее часто произносили в подобных случаях профессора-медики. На вкус Уилла, слишком часто. Уже не в первый раз он ощутил облегчение от того, что его обязанности редко требовали присутствия в Лечебнице.
– Мы рискуем собственным здоровьем на этой чертовой службе, – мрачно проговорил знакомый Генри, уставясь в кружку с безутешным видом.
Рейвен принялся гадать, зачем Генри счел нужным его сюда притащить.
– Так что за новости? – спросил он, совершенно не имея желания задерживаться. С тех пор как Уилл в последний раз был у Эйткена, он успел обзавестись бородой, но нужда в ней появилась как раз из-за того, что его узнали в этом самом заведении – в вечер нападения. Он нисколько не сомневался в том, что глаза у Флинта были повсюду.
– Еще одна, – сказал друг.
– Еще одна – что?
– Смерть. Молодая женщина. – Генри кивнул в сторону своего знакомого, который клевал носом. – Ее принимал Флеминг. – Тут он пнул молодого человека ногой под столом, от чего тот немедленно встрепенулся.
– Да, – сказал Флеминг, протирая глаза. – Когда она к нам поступила, агония уже началась. Так и не очнулась.
– А причина смерти?
– Перитонит. Все признаки послеродового сепсиса, но никакого ребенка.
Уилл все больше тревожился. Он опасался, что люди Флинта поймают его из-за того, что он потерял осторожность, рискуя безо всякого смысла. Притащиться сюда, только чтобы узнать еще об одной жертве анонимного мясника, – смысла в этом и вправду не было никакого.
Будто почувствовав, что друг пал духом, Генри опять толкнул Флеминга, на этот раз локтем.
– Расскажи-ка ему то же, что рассказывал мне.
– Ах да, – ответил тот, будто его усталым мозгам необходима была встряска, чтобы начать работать. – От нее пахло… Такой необычный запах, будто перезрелые фрукты. Пахло от ее одежды, когда она впервые к нам поступила… И необычные отметины вокруг рта.
– Ссадины?
– Нет, не ссадины.
– Так, значит, кровоподтеки? – нетерпеливо предположил Рейвен.
– Нет, это выглядело как…
– Разрывы? Будто ей вставляли кляп?
– Бога ради, Рейвен, дай ты ему договорить.
– Так что это было? Ради чего ты меня сюда притащил?