Стивенсон вздохнула и отложила перо.
– Вы что-нибудь слыхали? – спросил у нее доктор.
Уилл был поражен, с какой легкостью они обсуждали подобные деликатные вещи.
– Насчет темных искусств – нет, ничего, – сказала она. – Но ходят разговоры о каком-то тайном новом лекарстве, которое «восстанавливает регулярность».
Рейвен почувствовал, что теряет нить.
– Стула? Слабительное?
– Регулярность месячного цикла, – пояснил Цайглер.
Уилл улыбнулся своей ошибке, но суровое выражение на лице главного хирурга подсказало ему, что он все еще чего-то не понимает.
– Это эвфемизм, – произнес наконец Рейвен.
– Да. Иногда подобные средства рекламируются как предназначенные «для избавления от задержки», но это одно и то же.
– И что говорят про это новое тайное средство – оно эффективно?
– Как и все остальные, – сказала Стивенсон, явно имея в виду, что никакого эффекта нет. – Мы здесь постоянно принимаем роды у жертв «задержки», после чего их месячный цикл восстанавливает регулярность.
– Это целое ремесло с давней историей, – прокомментировал Цайглер. – Продажа пилюль и микстур без какого бы то ни было эффекта. Дешевые трюки и пустые обещания.
– О, эти трюки никогда не бывают дешевыми, – сказала в ответ сестра. – В этом-то и состоит приманка. Чем дороже лекарство, тем скорее женщина, оказавшаяся в безвыходном положении, поверит слухам о его волшебном действии и понесет деньги куда надо.
– А слухи, конечно же, распускает тот же жулик, который и делает пилюли, – добавил хирург.
Рейвен подумал о вчерашней беседе с Битти. Принцип тот же, но этот метод был гораздо более бесчестным, ведь в таком случае вера пациента в лекарство никак не меняла дело.
– Шарлатанство, – сказал он.
– Да, но есть кое-что и похуже, – сказала Стивенсон. – Те, что пытаются создать настоящее лекарство, гораздо опаснее шарлатанов. Я навидалась девчонок, которые страшно мучились после этаких лекарств безо всякого «избавления от задержки». Они просто корчились от боли, бедняжки. Один бог знает, что они там такое приняли, думая, что лишатся таким образом своего бремени.
Эти слова вызвали у Уилла в памяти скорченную позу Иви, выражение агонии на ее лице, а еще – образ той женщины, которую вытащили вчера из воды и на которую ему мельком удалось взглянуть. Но воспоминание об Иви принесло с собой не только привычную тревогу и скорбь. Ее отчаянная нужда в деньгах и нежелание рассказывать, для чего они ей понадобились, – теперь, похоже, все это имело объяснение.
В первый раз ему пришла в голову мысль, что Иви могла быть беременна.
Рейвен все раздумывал над новой зацепкой, когда – уже в сгущающихся сумерках – шел обратно по Кэнонгейту. Он пытался понять, что это меняет, припоминал свои последние разговоры с Иви. И запоздало осознал, что, будучи беременной, она должна была понимать, что никогда не сможет работать горничной, пусть даже и нашелся бы дом, куда ее пожелали бы нанять. Все это время она водила его за нос, зная, что это невозможно. Уилл всегда был слеп в отношении Иви и никогда не жалел об этом. Мечта о том, чтобы спасти девушку от подобной жизни, была лишь фантазией. И теперь становилось ясно, что фантазия эта, скорее всего, была придумана для его развлечения, а для нее самой никакой важности не представляла.
Уилл был настолько погружен в свои раздумья, что не заметил приближавшийся к нему характерный силуэт, пока не стало уже почти слишком поздно. Фигура Гаргантюа выплыла из тумана, спускаясь вниз с холма по Хай-стрит.
Рейвен не был уверен, что его заметили, – в таком тумане, да еще и в полумраке узкой улочки. Но пройти мимо великана незамеченным вряд ли было возможно. Медику не оставалось ничего другого, как нырнуть в двери ближайшей таверны – и надеяться на лучшее.
В помещении толпился народ, что было очень хорошо; после промозглой сырости тумана его окутало приятное тепло. Духота, запах табачного дыма и пролитого пива окружили его, будто старые друзья. Жаль только, что в карманах было совершенно пусто.
Уилл пробрался в темный угол, намереваясь немного переждать. Он едва успел найти для себя табурет, как двери распахнулись и Гаргантюа вошел, пригнувшись, чтобы не задеть головой за притолоку.
Рейвен вжался в стенку; гигант надвигался, не сводя с него глаз. Уилл завертел головой, но не увидел ни единого знакомого лица, ни одного товарища, который мог бы прийти на помощь. У него не было здесь друзей, но, может быть, толпа незнакомых людей все же сулила спасение, потому что не станет же громила нападать на него в окружении стольких свидетелей.
Эта мысль радовала его, пока он не подумал о том, что вряд ли кто из присутствующих решился бы свидетельствовать в суде против подобного создания.
– У меня скоро будут для вас деньги, – умоляюще сказал Рейвен, чувствуя, как дернуло болью шрам на щеке.
Гигант тем временем придвинулся вплотную и навис над ним.
– Сядь, – приказал он.