Куликовская победа Димитрия Ивановича Донского: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С нетерпением ожидал великий князь вестей от этих разведчиков, но время проходило, а от них, как говорится, не было ни слуху ни духу. Тогда Димитрий снарядил вторую сторожу, под начальством Климента Поленина, Ивана Свяслова и Григория Судока, и приказал им возвращаться как можно скорее. Дорогою эта вторая сторожа повстречала Василия Тупика, который отряжен был от первой сторожи наперед с добытым языком, т. е. с вестями. Разведчики приехали в Москву и донесли князю, что Мамай несомненно идет на Русь со всею своею ордою, что великие князья литовский и рязанский действительно с ним в союзе, но что хан не спешит: с одной стороны, он поджидает на помощь Ягайла с литвою, а с другой — ждет осени, когда на Руси поля будут убраны и орда может воспользоваться готовыми запасами. Молва прибавляла, что, уже собираясь на Русь, хан разослал по своим улусам такой наказ: «Не пашите землю и не заботьтесь о хлебе: будьте готовы на русские хлебы».

Димитрий Иванович повелел областным полкам спешить под Коломну к 15 августа, т. е. к Успеньеву дню. Но прежде, нежели выступить в дальний поход, благочестивый вождь поехал взять благословение у святого мужа.

II

Святой игумен

В шестидесяти верстах к северу от Москвы, посреди глухих сосновых и березовых лесов приютилась иноческая обитель святой Троицы. Она в те времена еще не отличалась ни каменными величественными строениями, ни позлащенными главами богатых храмов, ни многочисленною братией, но уже была знаменита подвигами своего основателя и игумена Сергия Радонежского. Слава о его суровой, аскетической жизни и духовной прозорливости была уже так велика, что князья и бояре нередко просили его молитв и благословения; сами епископы и митрополиты (например, святой Алексей) обращались к нему за советами и помощью.

В эту достославную обитель 18 августа приехал Димитрий Иванович московский в сопровождении некоторых князей, бояр и многих своих отроков или дворян, дабы, по выражению летописи, «живоначаль-ной Троице помолиться и у игумена Сергия благословиться». Надеялся он, конечно, услышать от святого мужа и какое-то пророческое слово.

В этот день Церковь празднует память святых Фрола и Лавра. Отслушав обедню в Троицком храме и приняв игуменское благословение, великий князь хотел ехать в обратный путь, ибо время было дорого. Но преподобный упросил его остаться еще немного и вместе со своими спутниками разделить скромную монастырскую трапезу.

После трапезы игумен сказал великому князю: «Почти дарами и воздай честь нечестивому Мамаю; да, видев твое смирение, Господь Бог вознесет тебя, а его неукротимую ярость и гордость низложит».

«Я уже сие сотворил, отче, — отвечал Димитрий. — Но он наипаче с великою гордостью возносится».

«Если так, — молвил преподобный, — то его ждет конечное погубление и запустение, а тебе от Господа Бога и пречистыя Богородицы и святых его будет помощь, и милость, и слава».

Из числа монастырской братии выдавались два инока своим высоким ростом, крепким сложением и мужественным лицом. Их звали Пересвет и Ослябя, до поступления в монастырь они слыли богатырями, умели строить полки к битве и отличались ратными подвигами. Пересвет, в миру носивший имя Александр, был знатного рода, он происходил из брянских бояр.

«Дай мне сих двух воинов от твоего полку чернического», — сказал великий князь Сергию.

Преподобный ничего не возразил и велел обоим братьям немедля изготовиться к ратному делу. Послушные иноки с охотою исполнили повеление игумена и тотчас облеклись в оружие. Сергий дал еще каждому из них схиму с нашитым на нее крестом, для того чтобы возлагать поверх шлемов.

«Мир вам, братия моя возлюбленная о Христе, Пересвете и Ослябя, постраждите яко доблии воины Христовы; понеже пришло ваше время».

И, обратясь к Димитрию, прибавил: «Вот тебе, княже, мои оружники, а твои извольники».

Отпуская гостей, игумен осенил крестом великого князя и его спутников, окропил освященною водою и вновь сказал пророческим голосом: «Господь Бог будет тебе помощник и заступник; Он победит и низложит твоих супостатов и прославит тебя».

Преподобный Сергий, хотя и строгий, отрекшийся от мира подвижник, был, однако, пламенный русский патриот. Он горячо любил родину и никому не уступал в ревности к ее освобождению от постыдного ига.

Вещие слова преподобного наполнили радостию и надеждою сердце великого князя. Возвратясь в Москву, он не медлил долее своим выступлением.

Если мы вернемся с небольшим за полтораста лет назад и припомним сборы южнорусских князей в поход против татар, тогда еще неведомых врагов, только что появившихся на пределах Руси, то увидим великую разницу. В то время наши князья Мстислав Удалой галицкий, Мстислав киевский и другие, гордые своими славными предками и своими храбрыми дружинами, привыкшие к победам Руси над степными варварами, отправлялись в степи шумно и весело, соперничали друг с другом и спорили о том, кто старше, а некоторые думали, как бы напасть на врага прежде других, чтобы не разделять с ними победы и добычи. Гордость и строптивость их была наказана жестоким поражением на берегах речки Калки.

Теперь не то.

Наученные горьким опытом и смиренные тяжким игом, северно-русские князья, собравшиеся вокруг Димитрия московского, покорно и единодушно идут за своим вождем; они понимают, что в их единении заключается главная сила Русской земли. Сам великий князь приготовляется к делу обдуманно и осторожно, призывает часто на совет князей и бояр, неоднократно посылает разведывать о силах и намерениях неприятеля, а главное, предпринимает все не иначе как с молитвою и с благословением Церкви.

III

Поход

20 августа ясным утром московская рать выступила в поход. Димитрий Иванович с князьями и воеводами сначала горячо молился в соборном Успенском храме, припадая здесь ко гробу святого Петра митрополита и просил его о помощи против врагов.

Заступавший митрополита епископ служил напутственный молебен, осенил крестом великого князя и его спутников и окропил их священною водою. Из Успенского собора Димитрий перешел в ближний храм архангела Михаила и там поклонился гробам своего отца Ивана и своего знаменитого деда, также Ивана, прозванного Калитою. Затем он простился с супругою и детьми (Василием и Юрием), сел на своего любимого коня HL выехал из Кремля к войску. Оно запрудило все улицы и площади, прилегавшие к Кремлю. Главная или отборная часть его выстроилась на Красной площади тылом к Китай-городу, а лицом к трем кремлевским воротам, именно Никольским, Фроловским (ныне Спасским) и Константино-Еленским (ближние к Москве-реке). Посланные из Кремля священники и дьяконы с хоругвями, иконами и освященною водою обходили площадь, осеняли крестами и кропили ратников.

Полки представляли величественное зрелище. Воины и кони их имели бодрый вид, доспехи и оружие ярко блистали на утреннем солнце. Кольчатые железные брони или стальные калантыри (панцири из блях), шлемы с остроконечными верхушками (яловицами), продолговатые щиты, окрашенные в любимый красный цвет, тугие луки и колчаны со стрелами, острые копья, частью кривые булатные сабли, частью прямые мечи — вот в чем состояли доспехи и оружие русских воинов того времени. Над войском во множестве развевались знамена на высоких древках или так называемые стяги, а поднятые вверх копья имели подобие целого леса.

Наиболее нарядными, большею частью позолоченными доспехами и также яркими, сверху наброшенными плащами или приволоками отличались предводители русской рати, т. е. князья и воеводы. Из среды их особенно выдавался сам Димитрий Иванович как своим великокняжеским облачением, так и мужественной, сановитою наружностью. Это был высокий, очень плотный, широкоплечий мужчина, темноволосый, с окладистой бородою и большими умными глазами. Он находился еще в полном цвете сил и здоровья, ему было не более тридцати лет от роду. Рядом с ним выехал из Кремля его любимый двоюродный брат Владимир Андреевич, который был еще моложе Димитрия. Вокруг них ехала свита из собравшихся в Москву подручных князей, каковы: белозерские Федор Романович и Семен Михайлович, Андрей кемский, Глеб каргопольский и кубенский, удельные князья ростовские, ярославские, устюжские, Андрей и Роман Прозоровские, Лев Курбский, Андрей муромский, Юрий мещерский, Федор елецкий и другие.

Все московское население высыпало на проводы ополчения. Женщины голосили, расставаясь с своими мужьями, братьями и родственниками. Великая княгиня Евдокия Дмитриевна с супругою Владимира Андреевича и другими княгинями и с боярынями московскими у кремлевских ворот делали последние проводы отъезжающим. В слезах Евдокия не могла и слова вымолвить. Великий князь, смотря на нее, сам едва не заплакал, однако удержался, чтобы не подать примера слабости для воинов, и только кроткими словами утешал супругу. Остановясь перед ратью, он сказал громко окружающим его: «Братия моя милая, не пощадим живота своего за веру христианскую, за святые церкви и за землю Русскую!»

«Готовы сложить свои головы за веру Христову и за тебя, государь великий князь», — отвечали голоса из толпы.

Затем ударили в бубны, затрубили в трубы, и войско, двинулось в поход. Во избежание тесноты рать разделилась и пошла на Коломну тремя дорогами. Одну ее часть с Владимиром Андреевичем великий князь отпустил на Брашево (на Бронницы), другую с белозерскими князьями послал Болвинскою дорогою, а третью сам повел на Котел. Евдокия, княгини и боярыни взошли на высокий великокняжеский терем и оттуда долго еще сквозь слезы смотрели в южные окна, через Москву-реку и Замоскворечье на удаляющееся ополчение, которое бесконечной змеей растянулось по дорогам. За войском следовал длинный обоз с съестными запасами и всякой походной рухлядью. Кроме того, воины, по обычаю русских походов, сложили на телеги более тяжелые части своего вооружения, т. е. брони, щиты и т. п. А князья и бояре имели при себе еще особые обозы и многочисленных слуг.

Семейство свое и город Москву великий князь на время отсутствия поручил воеводе Федору Андреевичу Кобылину. Он взял с собою в поход из Москвы десять гостей-сурожан, т. е. русских купцов, ездивших по торговым делам в Кафу, Сурож (Судак) и другие крымские города, а также посещавших и самую Золотую Орду. Эти бывалые люди хорошо знали южные пути, пограничные города и селения, степные зимовники и кочевья татар и могли служить войску как надежными проводниками, так и опытными людьми для закупки и отыскания продовольствия и всяких других потребных вещей (род провиантской артели). Надобно полагать, что сии русские люди оправдали доверие великого князя и хорошо служили войску, так как летописи сохранили нам все их имена: Василий Капица, Сидор Ельферьев, Константин Волков, Козьма Коверя, Семен Кортонос, Михайло Самарев, Тимофей Весяков, Димитрий Черный, Дементий Сараев, Иван Ших.

24 августа великий князь достиг города Коломны. Не доезжая нескольких верст до города, на речке Сиверке при ее впадении в Москву-реку, встретили великого князя воеводы уже собравшихся здесь полков. В городских воротах Димитрия ожидали коломенский епископ Герасим и священники с крестами и иконами. На другой день после заутрени происходил великокняжеский смотр всему войску под Коломной на широком лугу или так называемом Девичьем поле; причем собственно Московская дружина с великокняжеским знаменем стояла в каком-то саду Памфилове. При звуке воинских труб и бубнов Димитрий с Владимиром Храбрым объезжал ряды войска, и сердце его радовалось, смотря на эту многочисленную бодрую рать. Тут он разделил все ополчение на обычные четыре походные полка и каждому назначил предводителей. Главный или Великий полк он оставил под личным своим начальством, в свой полк поместил и удалых князей белозерских. Кроме собственной Московской дружины в этом Главном полку находились местные воеводы, начальствовавшие следующими дружинами: Коломенскою — тысяцкий Николай Васильевич Вельяминов, Владимирскою — князь Роман Прозоровский, Юрьевскою — боярин Тимофей Валуевич, Костромскою — Иван Родионович Квашня, Переяславскою — Андрей Серкизович. Полк Правой руки великий князь поручил двоюродному брату Владимиру Андреевичу серпуховскому и придал ему князей ярославских; под Владимиром воеводами были бояре Данило Белоус и Константин Кононович, князья Федор елецкий, Юрий мещерский и Андрей муромский. Левая рука вверена князю Глебу брянскому, а Передовой полк — двум князьям, Димитрию и Владимиру Всеволодовичам (Друцким?).