Облава на волков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стоян Кралев бестактно рассмеялся.

— Что ж, сыграем свадьбу по-советски.

— Как это по-советски?

— Да так, без попа. В Советской России гражданские браки приняты, без попа.

— Вы, коммунисты, можете венчаться без попа, а мы не можем! — огрызнулся Жендо, но, сообразив, что перед ним посаженый отец, кисло улыбнулся. — Тебе легко, кум, шутки шутить, а у меня голова кругом идет.

— Ну раз нет попа, отложим свадьбу.

— Ни за что! Уводом возьму, но до Нового года ждать не стану, два раза выкладываться не желаю.

Жендо отвел лошадей под навес, а Стоян Кралев принялся расхаживать взад и вперед по двору. Он считал венчание, да и все народные обычаи буржуазным предрассудком и ничуть не сочувствовал Жендо. И посаженым он не хотел быть, но не смог переспорить жену. Она устроила ему дома скандал и заявила, что не станет срамиться перед всем селом и пойдет в посаженые без него. Их семья с давних пор была связана отношениями кумовства с семьей Жендо, они чуть ли не сроднились, и нарушить эти почти родственные связи было бы кровной обидой. После долгих препирательств Стоян Кралев согласился быть посаженым отцом, но с условием, что компромисса со своими убеждениями он не допустит и потому в церковь не войдет. Скажет, будто у него почечные колики приключились, и только вечером приличия ради появится на свадьбе. Жена его решила позвать своего брата, чтоб он заменил Стояна в церкви, но предупредить его заранее о почечных коликах не посмела и все время пребывала в страхе, как бы брат не отправился на престольный праздник во Владимирово или куда-нибудь еще. Когда они узнали, что венчать некому, оба перевели дух — можно было возвращаться домой. Но Стоян Кралев вдруг резко повернулся и позвал Жендо.

— Кум, поди-ка сюда! Я кое-что придумал.

Жендо оставил лошадей и подошел к нему.

— Вижу я, кум, что у тебя на этой свадьбе свет клином сошелся, вот и подумал: а что, если Иван Шибилев попа заменит?

— Ну знаешь, кум! — вспыхнул Жендо. — Извини, но ты, по-моему, надо мной измываешься! Говори да не заговаривайся!

Стоян Кралев по-свойски положил ему руку на плечо и зашептал:

— Я тебе, кум, серьезно говорю. Не кипятись, а лучше послушай. Отчего Ивана Шибилева мастаком прозвали? Оттого что он на все руки мастер. К тому ж он певчий, с попами дружбу водит, а церковные правила лучше иного попа знает. Наденет епитрахиль, споет два слова, и всех делов. Скажем, что ты ездил за попом во Владимирово, не застал и тогда поехал в Могиларово, оттуда и привез. Могиларово далеко, наши ни бороды ихнего батюшки не видели, ни голоса не слышали. Да и народу сегодня в селе мало, все на престольном празднике. В церкви хорошо если человек десять наберется, да и кто там будет, одна старушня.

Жендо видел, что его кум не относится к делу серьезно, потому что он коммунист и не признает старинных обычаев; у него чесался язык сказать ему, что коммунисты — народ легкоумный, как он говорил ему уже не раз, но сейчас деваться было некуда, и он терпеливо выслушал его совет. А когда выслушал, ему тоже стало казаться, что Иван Шибилев, хитрый и ушлый мужик, и в самом деле может наскоро провернуть венчанье вместо попа.

— А свидетельство кто подпишет? Если отец Энчо не захочет подписывать, считай, что венчанья и не было.

— Подпишет, куда ему деваться, — сказал Стоян Кралев и взялся за поясницу. — Ох, что-то почки прихватило, похоже, я тоже слягу, как отец Энчо. Каждый год об эту пору прихватывает. Поп-то, может, целый год с постели не встанет, кто ж тогда венчать будет? Он должен себе заместителя найти.

— Так-то оно так, но Иван Шибилев может и не согласиться. А согласится, так ему тоже доверия нет. Выкинет какую-нибудь штуку…

— Ивана Шибилева и попа водой не разольешь. Что один скажет, то другой сделает. А начнет языком болтать, ему же на орехи и достанется.

Жендо снял кепку и поскреб затылок. От волос его подымался пар.

— Уж и не знаю что делать. Куда ни кинь, все клин.

Он пошел к саду, а Стоян Кралев присел на колоду. Не успел он докурить цигарку, как со стороны сада появился заложник с петухом в руках, разукрашенный, как павлин, искусственными цветами и всякими побрякушками. Он уже вошел в свою новую роль. Остановившись перед Стояном Кралевым, перекрестил его и сказал смиренно:

— Благослови тебя господь, чадо!

— Ну?

— По божьей воле все свершится. Через час жду вас в церкви.

Как перед всякой новой выходкой, Иван Шибилев страшно воодушевился, сбегал домой, посадил петуха под перевернутую кадку, взял что было нужно и поспешил к батюшке.

Я зашел в дом Радки как раз когда приехал жених. Семья Жендо жила через три дома, но Койчо, жених, решил везти невесту в повозке. Лошади с заплетенными хвостами были украшены синими бляхами, а Койчо, хотя день был теплый, красовался в черном тулупе и мерлушковой шапке. Рядом с ним мостился шафер с красным флагом, вместо Стояна Кралева возле посаженой сидел ее брат. Вообще жених соблюдал все обычаи и прибыл так торжественно, словно ехал за невестой за девять сел, да к тому же в зимнюю стужу. Радку вывели на крыльцо, чтоб ее увидел народ. Как и предполагал Стоян Кралев, на свадьбу остались лишь пожилые соседи, а вся молодежь подалась на престольный праздник во Владимирово. Подружки Радки припевали, а она плакала, и было видно, как она вся трясется под фатой и еле сдерживается, чтобы не зарыдать в голос. Ее мать, тетка Груда, сухощавая, с крупным приплюснутым носом, всегда влажным, точно слизняк, металась из одной комнаты в другую и, казалось, могла вот-вот наступить на подол своего платья и плюхнуться носом вниз. Плач невесты тоже входил в сценарий свадьбы. Та девушка, которая не плачет при расставании с родителями, — не испытывает к ним дочерней привязанности и, значит, не может считаться хорошей и признательной дочерью. Старухи соседки восхищались Радкой.

— Молодец девка, до чего душевно плачет!

Койчо сошел с повозки в сопровождении своей свиты — шафер, посаженый отец, посаженая мать, — а тетка Груда и Троцкий вышли их встречать. Троцкий появился на люди в полной форме, но без оружия, как солдат-отпускник, и протянул зятю руку для поцелуя. Как стало ясно позже, он принимал в это время дорогого гостя, угощая и развлекая его в одной из комнат. Гостем этим был бывший фельдфебель Чаков, о котором пойдет речь в дальнейшем.

Койчо стал рядом со своей будущей супругой, не удостоив се даже взгляда, будто к дереву подошел, нахохлился в своем тулупе и застыл. Любопытные старухи так и вились возле него, пытались с ним заговорить, но он изредка бросал на них свирепые взгляды и молчал, как немой. Подружки Радки завели «Прощается девушка с матерью», взвыла и волынка, а Радка зашлась плачем. Старухи, переглядываясь, зашушукались. В свое время и они, как положено, плакали перед венцом, но теперь сочли, что Радка слишком усердствует и тем самым обижает будущего мужа.