— Тут что-то другое. Сейчас подойдет наш грузин…
В томительном ожидании прошел час. Тревожно гудя, мимо партизан медленно прополз локомотив. Еще минут через двадцать по шоссе прошла машина с солдатами, тоже к туннелю. А Иберидзе не было.
Вальц сидел сгорбившись. Тяжело было на сердце: неужели друг не вернется? Может быть, сбрасывая последний чемодан, он не удержался и с чемоданом упал на рельсы? Или спрыгнул неудачно, где-то лежит и ждет помощи? Поискать бы, но куда пойдешь в темноте, не зная местности? Скорее бы рассвет. Немцы, поди, тоже ждут, чтоб начать прочесывать местность.
Мысль уводила Вальца к страшной минуте, запомнившейся на всю жизнь: на плацу шталага стоит он. Перед ним Блашке с рукой на пистолетной кобуре… Из рассеченной губы Шота струится кровь, а он смотрит в глаза палачу и твердо говорит: «Так точно, этот пленный — грузин…» Знал, что рискует жизнью, а сказал.
Вальц зябко повел плечами: да разве только это? Сколько раз, выручая товарища, Шота бросался вперед и широкой грудью прикрывал человека, зазевавшегося в бою!.. Если бы Русин не сказал: «Хорошо бы послать пятерых, да место одно» — назвался бы или нет Шота?
Вальц тихо-тихо покачал головой: все равно назвался бы. Он всегда выбирал, где опасности на несколько человек. Уж такой беспокойный характер у него… Эх, Шота, Шота! Брат названый, где-то ты?.. Но, что это?..
Вальц встрепенулся: со стороны гор донесся подозрительный шум. Вот он ближе… еще ближе… Неужели никто из товарищей не слышит шагов Иберидзе?
Вальц рванулся с места:
— Грузин! Шота! Сюда!..
Бойцы, как один, вскочили…
— Нон… нон… нон грузин! — раздалось из темноты, и у полотна выросли две фигуры — франтирёры — проводники Иберидзе.
Франтирёры оказались сердечными парнями. Узнав, что тот, кого они водили к водокачке, не вернулся и, возможно, погиб, — опечалились: не может быть! Такой сильный, большой мужчина и вдруг!.. Нет!.. Он где-то здесь, поблизости, только не в состоянии дать знать о себе. Сейчас они укажут место, — совсем недалеко отсюда, — где можно расположиться отряду. А так как партизанам небезопасно бродить в районе взорванного туннеля, они сами организуют разведку так, что ни у какого «боша» не возникнет подозрение – Вальц с трудом улавливал смысл того, что говорили ему паренек и переводчик– у франтирёров есть братья — мальчишки лет по восьми, смышленные ребята… Есть и коза. А кто не знает, какие беспокойные эти козы?
Оба франтирёра и переводчик вместе с ними так горячо говорили, что Вальц наконец понял: малыши смогут разузнать многое.
— Что ж, попробуем, — согласился Вальц.
Моментально один из франтирёров побежал в поселок «организовать разведку», а второй подтянул брючной ремень потуже.
— Я готов проводить товарищей…
…Через полчаса группа Вальца пришла на виноградники и расположилась в шалаше. Место было глухое. Подступы к шалашу хорошо просматривались, и в случае тревоги можно было незаметно отойти или неожиданно для противника атаковать его.
Проводник ушел. Каждый по-своему коротал время. Кто чистил оружие, кто перематывал портянки, а кто, свернувшись калачиком, дремал.
Вальц несколько раз обошел вокруг шалаша. Прошелся по винограднику. В раздумье постоял у дерева незнакомой ему породы, срезал толстую ветку, сел у входа в шалаш и большим охотничьим ножом принялся обрабатывать ее.
Изредка он поднимал голову и хрипло спрашивал часового:
— Не видно?
Часа в три пополудни часовой шепотом окликнул Вальца:
— Идут!
Бойцы окоужили Вальца. По междурядьям шел франтирёр. За ним двое мальчиков волокли на веревочке жалобно блеющую козу.
— Ну, как? — нетерпеливо спросил Вальц.
— Няшли, — чуть слышно, понуря голову, ответил франтирёр. — Неподалеку от туннеля, в глубоком овраге, на кустах — мертвый. Он нашел… — Франтирёр подтолкнул вперед кареглазого малыша.
Как по команде, руки потянулись к шапкам… Скорбное молчание нарушил кубанец:
— Вынести надо… Как стемнеет, пойдем…
Вальц решительно отшвырнул палку, поднял с земли автомат.
— Нет. Пойдем немедленно. Может быть, не мертвый он…