За Северным Ветром: читать начало книги онлайн

Капии, искусно украшенные резьбой, находились на каменном подиуме в несколько ступеней. Подле каждого Бога – вечно горящая волхвовским огнем огнивица[9] и чаша для воздаяний, испещренная рунами. Такие грандиозные святилища строились в основном в больших городах и княжествах. Все Великие Боги Света присутствовали в таких капищах, поэтому их называли Великобожиями.

Искрен три раза поклонился святому месту и взошел по ступеням. Веслав последовал его примеру. Учитель и ученик подошли к двум самым высоким и монументальным капиям - Сварогу-Небу и Свагоре-Земле. Подле обоих Богов, выструганных из белохвои, редкой северной сосны, иглы, кора и древесина которой белы, как снег, горели голубым, как небо, огнем огнивицы. Чаши со святым Огнем-Сварожичем покоились на высоких плетеных стволах-подставах, растущих из самого камня, которым был выложена земля святилища.

Искрен положил руку на сердце и поклонился Небу-Отцу и Матери-Земле. Царевич почтил Богов вслед за своим наставником.

- Подойди ближе, - тихо сказал Искрен, и юноша встал перед Свагорой рядом с учителем. Веслав вопросительно посмотрел на старого волхва.

- Ты, Веслав, как и предок твой, Светлогор, силу великую имеешь, - шептал Искрен. – Настолько великую, что даже сам об этом не ведаешь, - волхв помолчал, давая мальчику обдумать. - Твоя молитва может стать молитвой волхва, а не мирянина.

- А как же тайная ворожба, к которой волхвы обращаются, когда просят ответа у Богов?

Лицо старца озарила добрая улыбка.

- Она тут, - он постучал корявым пальцем себя в грудь. – Тут же и подлинное Великобожие сокрыто.

На лице юноши отразилось смятение.

- Поднеси ладони к Огню-Сварожичу, - Искрен мягко направил руки Веслава к огнивице. - Закрой глаза и помолись, будто на сон грядущий.

Царевич видел, как его пальцы обхватило теплое голубое пламя, тихое и спокойное. Огонь-Сварожич искрился, обнимая кисти рук благодатным спокойствием. Веслав закрыл глаза и с молитвой обратился к Свагоре-Земле.

Рукам – по-прежнему тепло. Внутренний голос тихо, заученными словами обращался к Матери-Земле. Веслав благодарил Свагору за дары, которые она преподнесла своим детям, за жизнь, за плодородные земли, за богатые леса… Царевич видел леса и луга, он чувствовал их свежий аромат, он слышал шум живой воды и ловил брызги соленого моря. Юноша так часто представлял себе далекие странствия, в которые по воле Богов ему никогда не суждено отправиться, что каждая молитва юного царевича к Свагоре превращалась в волшебное путешествие по бескрайним просторам родной земли. И сейчас воображение рисовало Веславу удивительные земли необъятной Родины вместо того, чтобы искренне, всей душой обращаться к Богине с благодарностью и почтением.

Тихо играла свирель. Ее голос струился сквозь молитвенный шепот, разливался по воображаемым землям, наполняя их жизнью. Игривая музыка танцевала златовласой берегиней у лесного озера, обращалась попрыгуньей-вилой, звенела свежей, летней рекой. Веслав вдохнул полной грудью лесной аромат и открыл глаза. Тихо шумел лес. Высокое дневное солнце пробивалось сквозь плотную, сочную листву, и воздух, дрожа, сиял в теплых объятиях света. Музыка играла. Волшебная мелодия лилась отовсюду, сливаясь в симфонию пения птиц. Веслав обернулся: чуть поодаль, среди сплетенных ветвей деревьев стояла прекрасная дева. Ее волосы цвета спелой пшеницы золотыми колосьями опускались до земли; голову украшал венок из полевых трав, в котором пели птицы. Сарафан был соткан из листьев, бусы – ягоды и цветы, источали дивный, пьянящий аромат. Ее глубокие, зеленые глаза смотрели с таким теплом и добротой, что хотелось плакать. Плакать от беспричинного счастья, заполнявшего душу от проникновенного, чуткого, невероятно участливого взгляда Матери. Она улыбнулась, и солнце засияло ярче, а голоса птиц запели радостнее.

Веслав, как завороженный, смотрел на прекрасную Деву, не в силах отвести взгляд от Ее лучистых глаз. Царевичу казалось, будто свет исходит от Нее, а не от солнца. И чем шире становилась Ее улыбка, тем ярче светился мир. Ее белоснежная кожа сияла, мерцала, горела огнем. Языки пламени обнимали пальцы живительным теплом, от которого на душе становилось спокойно и умиротворенно.

- А ты говорил, что не волхв, - прошептал рядом тихий, с хрипотцой, голос.

Веслав открыл глаза: теплый огонь в огнивице все еще держал его за руки. Искрен смотрел на юношу и улыбался своей вечной улыбкой. Царевич некоторое время молчал, вспоминая свое видение. Нет, ему, все же, не почудилось. Она действительно явилась ему. Юноша улыбнулся и посмотрел на старого наставника.

- Я видел Ее, - обратился Веслав к Искрену шепотом, убирая руки из огня и немного наклоняясь к старцу. Такие вещи нужно было говорить тихо. – Только Она ничего мне не поведала, учитель.

- Одно Ее явление говорит о многом, Веслав, - ответил волхв. - Храни Ее образ в своем сердце.

Искрен почтил Богов и спустился вниз. Царевич последовал его примеру. Веслав хотел еще о многом спросить учителя, но не стал: юноша чувствовал, что старик более не ответит ему. Веслав молча шел за наставником, и чем дальше они отходили от Великобожия, тем тяжелее становилось на душе у царевича. Видение Свагоры более не казалось ему таким теплым и умиротворенным, а даже наоборот: теперь думалось Веславу, что Мать-Земля, одаривая его теплом, будто бы силу впрок давала. Будто бы действительно грядет печальное время, и лишь видение великой Богини будет опорой ему в грядущих испытаниях. Юноша тряхнул головой, желая сбросить тяжелые мысли и огляделся. Солнце уже село, и святое место погрузилось в теплые летние сумерки. Искрен ждал его у лодок. Учитель легонько кивнул своему ученику, положил на сердце руку. Веслав сердечно простился в ответ. Белоснежный старик спустился в лодку и взял весла. Лодочка медленно заскользила по озеру. Искрилась вода, заворачиваясь маленькими водоворотиками от взмахов весла. И в этих серебряных искрах слышалась та самая, древняя, как мир, музыка.

Долго, до тех пор, пока не стали яркими звезды, и не взошли сестры - луны, сидел царевич у древнего дуба. Впервые ему не хотелось отправляться с другими отроками на тайную ночную прогулку. Веслав знал, что достанется ему за позднее возвращение, ибо молитву он уже пропустил. Но Веслав не мог вернуться в Ведагор в таком смятении. Ему хотелось вдоволь надуматься здесь, в Святоборе, и возвратиться в ученическую келью со спокойствием в душе. Но сколько бы юный наследник престола не размышлял, созерцая засыпающую природу, мира в душе так и не наступало.

Не наступило мира и через неделю, и через три, когда приготовления к празднику Солнцеворота были в самом разгаре. Искрен держался со своим воспитанником немногословно – на все вопросы, которые задавал Веслав по поводу «того самого вечера», как сам для себя называл царевич странный разговор с наставником, старик лишь грустно улыбался. Зато на другие вопросы Искрен отвечал охотно, даже, как иногда казалось юноше, слишком. Будто бы такое внимание Искрена к иным делам, даже мирским, могло отвлечь Веслава. Царевич обратил внимание и на то, что его отец, Драгомир, хоть и не внял словам Искрена, учителя и духовного наставника своего сына, но отдал приказ военачальнику Царской Дружины усилить охрану города во время праздничной недели. Основные силы сосредоточили у ворот Солнцеграда и распределили по стене. Все это лишь удручало состояние наследника престола, и, когда в последний день перед праздничной неделей, что длилась с девятнадцатого числа месяца червеня, по двадцать пятое, Веславу нужно было возвращаться в Царский Терем, царевич сделался чернее тучи. Не радовали юношу ни яркие, благоухающие цветы, что украсили каждый дом, ни звонкий смех предвкушавших грандиозные гуляния и игры детей, ни вино, что уже чуть ли не рекой лилось по всей столице, ни теплое летнее солнце.

Лада тоже вернулась во дворец, правда в странном, но, тем не менее, радостном настроении: этим летом она завершала обучение в Сестринском Великом Свагоборе[10], а, значит, ее вот-вот станут считать совершенно взрослой, и ей будет позволено иметь свое мнение, как ученой царевне, а так же, удалиться к волхвам. Лада давно, еще в те времена, когда отец провозгласил наследником Веслава, высказала свое решение стать волхвой, чему царь был несказанно рад. Царицу же, напротив, сильно опечалило решение дочери. Решение это было вызвано, скорее, досадой и обидой, нежели искренним стремлением стать служительницей Богов и ворожеей. Но время шло, а обида все не затухала, и казалось Ладе, что, когда она покинет свою семью и обручиться с Вечностью, вместе с ней покинут отчий дом счастье и радость. И это самое мгновение становилось все ближе и ближе, и предвкушение так долго ожидаемой, по-детски наивной мести, радовало ее сердце все больше.

Лада облачилась в простое белое льняное платье, всем своим видом показывая, что этот ее визит домой – последний, и после завершения обучения, она из послушниц сразу перейдет в волхвы. Держалась отстраненно, слишком гордо, слишком радостно. Немая улыбка застыла на ее лице. Веслав отметил, что улыбка эта явно подмечена у умудренных жизнью ворожеев, и сестра намеренно пытается им соответствовать. Но если улыбка Искрена светилась пониманием, то улыбка царевны была совсем иной, даже надменной. И Веслав понимал почему. С такой улыбкой, в траурном, с длинными, до пола, рукавами, белом сарафане, надетом раньше срока, Лада явилась в семью. Ее темные, как у отца, волосы были распущены, а голову украшал тканый обруч послушницы Соборного Сестринского Свагобора. Венчик и покрывала на голову, как подобало царской дочери, да и всем взрослым девушкам, Лада так и не надела.

Когда вся царская семья собралась за обедом, царица Пересвета хотела было пожурить строптивую дочь, но Драгомир мягко остановил жену. Веслав совсем поник. Родители тщетно пытались выяснить причину его удрученного состояния, но царевич сослался на легкий недуг от переутомления в Ведагоре. Веслав скоро покинул совместную трапезу и удалился в свои покои.

Расположившись на летней веранде, которая находилась почти под самой крышей, Веслав смотрел как внизу, во дворе, слуги готовили Царский Терем к началу празднеств. Прислужники и прислужницы украшали двор цветами, ягодами, умащивали благовониями капии царского святилища, зажигали курильницы, висевшие на колоннах. Их белые одежды светились в лучах яркого полуденного солнца. Где-то вдалеке слышалось умиротворенное пение волхвов. Музыка разливалась по чистому летнему воздуху, улетала на крыльях чаек и растворялась в небесной синеве. И почудилось вдруг Веславу, что сквозь небесную твердь он видит благодатный лик Сварога. Небесный отец улыбался ему, а Хорс купал его в своих теплых лучах. Все будет хорошо, решил царевич, и, наконец, улыбнулся.

___

[1] Ингра – вымышленное северное животное, подобное мамонту

[2] Червень – июнь.

[3] Ведагор – высшее учебное заведение для юношей.

[4] Веденей – знающий, ведающий. Член Палаты Парламента при князе или царе.