— Четыреста пятьдесят или пятьсот человек.
Номер Один посмотрел на толпу внизу. Люди не меняются. Они почти ничем не отличаются от тех, что приходили сюда сорок лет назад. Он повернулся к Дональду.
— Не хочу лезть в эту толпу. Давай спустимся на лифте в библиотеку.
Дональд кивнул и покатил инвалидное кресло обратно по коридору, в конце повернул в другой коридор и остановил кресло перед дверью лифта. Нажал кнопку вызова. Часы на стене сказали им, что до четырех утра осталось десять минут.
Дискотека опустела, лишь музыканты собирали аппаратуру и скручивали провода. В тишине, без гремящей музыки они чувствовали себя потерянными.
Анджело поставил бокал на стойку и посмотрел на Элизабет. Та, казалось, ушла в себя.
— По-видимому, мы последние, — прервал затянувшееся молчание Анджело.
— Кажется, да, — эхом отозвалась Элизабет, оглядев темный зал.
— Похоже, вы в миноре.
Она подумала, потом кивнула.
— Так всегда бывает после большого праздника, — добавил Анджело. — Ждешь его, ждешь, вот он приходит, все рады и довольны, а потом кончается — и все! Одна пустота.
— Я выпила бы чего-нибудь.
Анджело дал знак бармену.
— Нет, — Элизабет посмотрела на него. — Спиртное мне не помогает. Не нравится его вкус. Лучше бы покурить.
— У меня только сигареты.
— А у меня «травка», — она раскрыла сумочку, достала вроде бы обычную пачку, вынула сигарету с фильтром, сунула в рот.
Анджело щелкнул зажигалкой.
— А выглядят совсем как настоящие.
— Один деятель привозит их из Канады. В любой упаковке. «Кент», «Уинстон», «Мальборо», только заказывай, — она глубоко затянулась и хихикнула. — Надо лишь соблюдать осторожность и не угощать ими кого попало.
Он улыбнулся.
— А вы курите «травку»? — спросила Элизабет.
— Иногда. Но не смешиваю со спиртным. Они несовместимы.
Она вновь затянулась и долго не выдыхала дым. Наконец выпустила струйку к потолку.
— Мне уже лучше.
— Хорошо.
Она рассмеялась.
— Кажется, я уже начала подниматься на седьмое небо. Но я же имею на это право. За весь вечер ни одной затяжки, хотя вокруг все балдели.
— Я это заметил, — сухо согласился Анджело.
Затянувшись в последний раз, она затушила окурок в пепельнице на стойке и слезла с высокого стула. Ее глаза снова засияли.
— Мистер Перино, я готова вернуться в особняк и встретиться с моими ближайшими родственниками, — она невесело засмеялась.