«Жаль, что с этим ничего нельзя сделать», — подумал он о ноге Джонни. Но тут уж ничего не попишешь, никто, даже сам Господь Бог, не смог бы помочь.
У двери Джонни остановился и повернулся к Питеру.
— Надо что-нибудь придумать насчет Рокко, — сказал он, смущаясь. — Я без него никак не могу.
Питер перевел взгляд с одного на другого. Рокко молчал.
— Для него здесь найдется работа, — быстро сказал Питер. — Если он, конечно, захочет. — Секунду помедлив, он добавил: — Жалованье — семьдесят пять долларов в неделю.
Джонни посмотрел на Рокко. Тот размышлял: семьдесят пять долларов — это больше, чем он сможет получать на прежнем месте в парикмахерской, неплохие деньги, — кроме того, он ведь обещал Джонни, что не покинет его. Едва заметно он кивнул головой. Джонни повернулся к Питеру и улыбнулся.
— Спасибо, Питер. Он возьмется за эту работу.
Рокко, стоя в дверях, наблюдал, как они прошли через приемную Джейн и вышли в холл. Джейн встала из-за стола и подошла к Рокко.
— Он тебе нравится, правда? — спросила она.
Рокко поднял на нее потеплевший взгляд и заглянул ей в глаза.
— Да, — просто ответил он. — А тебе?
Она подумала, прежде чем ответить.
— Я когда-то любила его, — сказала она ласковым голосом. — И сейчас продолжаю любить, только это уже совершенно другая любовь. — Джейн уставилась в пол, подыскивая слова, чтобы лучше выразить свои чувства, затем посмотрела на Рокко. Его взгляд был открытым, дружеским. — Бывает, что влюбишься в человека по уши, но все уходит, если он не отвечает взаимностью. Нет, не так. Бывает, что любишь человека за то уже, что он есть, и тогда это превращается в совершенно другую любовь, любовь, которая не помнит горечи, даже если тебя бросили. Наверно, это.
Рокко ответил спокойно.
— Наверно, это уважение.
— Возможно, — признала она. — Но все-таки больше. Я просто не могу этого объяснить. Но я сейчас думаю не о себе, а о Дорис.
— Дорис, — повторил он за ней. — Кто это?
— Это дочь Питера, — ответила она. — Она любит Джонни. И я думаю, что он тоже любил ее до того, как ушел на войну, хотя и не признавался себе в этом.
— Почему?
— Она на десять лет моложе его. Он знал ее еще ребенком. Раньше она звала его дядей.
— А-а, понятно, — медленно сказал Рокко.
— Но сейчас, — продолжала Джейн, как будто не слыша его, — похоже, для нее все потеряно. Я чувствую, что Джонни выбросил ее из сердца. За весь день он ни разу не упомянул о ней, даже не спросил, как она. Боюсь, что теперь она тоже замкнется в себе.
— Но у него-то есть причина, — сказал Рокко в защиту друга. — Он не хочет быть для нее обузой без ноги.
Джейн взглянула на него.
— Для нее это не имеет никакого значения. Какое это может иметь значение для того, кто действительно любит?
— Это имеет значение для того, кто боится стать обузой, — сказал Рокко.
Джейн ничего не ответила, вернулась к своему столу и стала пудрить лицо.
Несколько секунд Рокко смотрел на нее и неуверенно улыбнулся.
— Может, пообедаешь со мной? — спросил он.
Она удивленно глянула на него и внезапно лукаво улыбнулась.