— Никуда ты не поедешь.
— Но…
— Ты останешься и родишь ребенка. Как будто ничего и не случилось.
Салли предпочла промолчать.
— Скандал может повредить компании. Мы сейчас пытаемся получить в банке пятьдесят миллионов для подготовки производства модели 1930 года. Ты думаешь, кто-нибудь ссудит нам такие деньги, если эта история выплывет наружу? Все банки отвернутся от нас, будь уверена. А отец убьет меня, если своими действиями я лишу компанию столь важного займа.
Потом они долго сидели в тишине. Салли докурила одну сигарету, взяла вторую.
— Почему ты ничего не делала? — наконец спросил он. — Почему так долго тянула?
— Когда я узнала, что беременна, было уже поздно.
Ни один доктор не взялся бы за это. После рождения ребенка у меня сбился цикл.
— Ты не собираешься сказать мне, кто отец?
Она покачала головой.
— Нет.
— И не надо, — он усмехнулся. — Я и так знаю.
Салли молчала.
— Это он.
Лорен не назвал отца по имени, но Салли и так все поняла.
— Ты сошел с ума? — ей оставалось лишь надеяться, что голос ее не дрожит, как рука, державшая сигарету.
— Я не так глуп, как ты думаешь, — внезапно на его лице отразилось женское коварство. — Он провел здесь ночь и на следующее утро решил уехать в Европу, на месяц раньше, чем намечал.
Салли выдавила из себя смешок.
— Это ничего не значит.
— А что ты скажешь насчет этого! — он выбрался из постели, подошел к комоду, где лежали его носки и белье, выдвинул нижний ящик, что-то достал и направился к ней. Разжал руку, и на пол упала простыня.
— Узнаешь?
Она покачала головой.
— А могла бы. В ту ночь этой простыней была застелена моя кровать. В ночь, которую он провел здесь. Ты знаешь, что это за желтоватые пятна?
Салли молчала.
— Такие пятна оставляет сперма. Это знает любой подросток. И он, я думаю, не из тех, у кого бывают поллюции.
— Все равно это ничего не доказывает, — выдохнула Салли.
— А вот это?
И он швырнул ей на колени то, что держал в другой руке. Бюстгальтер для кормящих, который она носила в ту ночь. Разорванный на части. Она даже не вспомнила о нем.
— Где ты его взял?