— Ну что ж, тем скорее все это лопнет. — Он снова лег. Тут в его мозгу мелькнула мысль. — А почему тебя так интересует все, что говорит Джонни?
— Потому, что это интересует тебя, — ответила она просто. — Только я бы не стала искать предлог, чтобы отказаться от предложения Джонни лишь оттого, что мне страшно.
«Она права, — подумал Питер. — Мне просто страшно. Вот почему я не хочу поехать с Джонни. Я боюсь, что он окажется прав и мне придется принять его предложение».
Они замолчали. Питер уже стал засыпать, когда Эстер снова заговорила.
— Ты еще не спишь?
— Не сплю, — ответил он язвительно.
— Питер, я думаю, Джонни прав. У меня такое предчувствие.
— У меня тоже есть предчувствие, — проворчал он. — У меня такое предчувствие, что неплохо бы и поспать.
— Послушай, Питер, — она села в кровати и посмотрела на него, — я действительно так думаю. Вспомни, что я говорила про Рочестер, когда доктор сказал, что мы должны увезти Дорис из Нью-Йорка.
Он повернулся и посмотрел на жену в темноте. Ему не хотелось этого признавать, но интуиция никогда не подводила Эстер. Время доказывало ее правоту. В тот раз Питеру хотелось уехать в другое место, но тем не менее, они отправились в Рочестер и теперь процветают, а там, куда он хотел отправиться, дело давным-давно прогорело.
— Ну и что? — спросил он.
— Так вот, раньше у меня было предчувствие, что нам надо сюда приехать, а теперь такое чувство, что надо возвращаться в Нью-Йорк. Раньше я молчала из-за болезни ребенка, но сейчас Дорис уже здорова, а я чувствую себя одинокой. Мне не хватает моих родных. Я хочу, чтобы Марк ходил в ту синагогу, где молился его отец. Я хочу общаться с людьми, которые разговаривают на идиш. Я хочу ходить с моими детьми в булочную на Ривингстон-стрит, где пахнет сдобными булочками, которые мы раньше пекли дома. У меня вдруг возникло ощущение, что нам надо возвращаться домой. Пожалуйста, Питер, съезди, посмотри. Если тебе не понравится — что делать! Но съезди.
Она говорила долго и при этом так живо напоминала своего отца, что ее речь поразила Питера. Он притянул ее к себе. Эстер уткнулась лицом в плечо мужа, и он почувствовал, что ее щека мокра от слез. Питер нежно погладил ее волосы. Наконец он ласково шепнул на идиш:
— Хорошо. Я съезжу, посмотрю.
Она повернула к нему лицо.
— Завтра?
— Завтра, — ответил он и перешел на английский. — Но я ничего не обещаю.
Эстер долго лежала без сна, прислушиваясь к ровному дыханию Питера. Странно, как иногда бывает трудно убедить мужчину, чтобы он сделал именно то, о чем сам давно мечтает.
На следующий день в три часа они были в студии Бордена. Джонни провел Питера по студии туда, где работал Джо. Увидев их, Джо помахал рукой.
— Садитесь где-нибудь и смотрите, — прокричал он им. — Сейчас я освобожусь.
Прошло больше часа, прежде чем Джо освободился. Тем временем Питер осмотрел студию. Даже такому неопытному человеку, как он, было видно, что работа здесь кипит по-настоящему. Снимали сразу на трех платформах. Все в студии ступали гордо и уверенно, показывая, что их работа самая важная в мире.
Питер наблюдал за Джо. С группой актеров тот репетировал сцену, которую должны были снимать. Он вновь и вновь заставлял повторять их одно и то же, пока они не стали делать так, как ему хотелось. Питер вспомнил, как в Мюнхене, когда был еще мальчиком, он приносил обед отцу в консерваторию. Его отец играл вторую скрипку в оркестре. Питер приходил во время репетиций. Дирижер иногда покрикивал на музыкантов, заставляя повторять снова и снова. Когда они наконец играли как надо, дирижер довольно кивал головой и говорил: «Ну, ребята, теперь вы можете играть для самого короля, если он, конечно, придет».
Джо занимался тем же самым: заставлял актеров без конца проигрывать одну и ту же сцену. Когда он видел, что все нормально, сцену снимали на пленку. Здесь все работало на камеру. Наблюдая это, Питер почувствовал, как у него заныло в груди. Все ему было так знакомо! Отец заставлял его играть на скрипке с утра до вечера, потому что хотел, чтобы его сын когда-нибудь играл в оркестре рядом с ним. Питер знал, как дорого обошлась отцу отправка сына в Америку, когда кайзер объявил призыв в армию. Вспоминая, Питер не заметил, как пролетело время. Ему показалось, что он ждал не час, а всего несколько минут, так глубоко он погрузился в свои мысли.
— Итак, вы наконец решились приехать, — улыбнулся Джо.
Питер ответил осторожно:
— Дела идут нормально, так что просто нечем было заняться, — объяснил он.
— Ну и что вы думаете об этом? — спросил Джо.
Питер продолжал осторожничать.
— Все нормально. Очень интересно.
Джо повернулся к Джонни.