— Я пойду с тобой.
Она изумленно взглянула на него, но возражать не стала. Вслед за ней Лорен поднялся в детскую. Крошечный ночник горел в дальнем углу комнаты, отбрасывая желтоватый свет на детскую кроватку.
Малыш спал, плотно закрыв глазки. Салли наклонилась, достала его из кроватки. Он сразу же недовольно заорал.
— Он голоден, — пояснила Салли, прошла с младенцем к стулу, села спиной к свету.
Зашуршало платье, крики сменились почмокиванием.
Обернувшись, Салли посмотрела на Лорена. Его глаза горели, лицо напряглось.
— Я ничего не вижу.
Медленно она повернулась на стуле, и теперь слабый свет ночника освещал ее и младенца. Лорен шагнул к ней.
— Мой бог, — прошептал он. — Это прекрасно.
Ее же охватила злость.
— Вам бы это внушить вашему сыну.
Он ничего не сказал. Лишь положил руку на ее обнаженное плечо.
Вздрогнув, она посмотрела ему в глаза, потом повернула голову и поцеловала его руку. Слезы брызнули у нее из глаз, потекли по щекам. Она прижалась лицом к его руке.
— Извините, папа Хардеман, — прошептала Салли.
Свободной рукой Лорен погладил ее по волосам.
— Все нормально, девочка. Я понимаю тебя.
— Правда? Он не такой, как вы. Холодный, замкнувшийся в себе, никого не подпускающий. Я… Мне так трудно…
Он прижал палец к ее губам.
— Я же сказал, что все понимаю.
Она помолчала, потом решилась.
— Я видела вас с женщиной в день нашей свадьбы.
— Я знал об этом. Прочитал по твоим глазам, когда вышел из спальни.
Салли всхлипнула.
— Наверное, я дура, круглая дура.
— Нет, — улыбнулся Лорен. — Ты — нормальная молодая женщина со здоровыми инстинктами, а вот твой муж заслуживает хорошего пинка за то, что пренебрегает домашними обязанностями, — и Лорен направился к двери. — Пожалуй, пинок этот он получит от меня.
— Нет. Вы в это не вмешивайтесь. От вас я хочу только одного.
— Чего же?
Она встала, прошла к кроватке, уложила уже спящего младенца, поправила одеяльце, выпрямилась, шагнула к Лорену, застегивая пуговицы на груди.
— Чтобы вы сделали то, на что не способен ваш сын.
Лицо его напряглось. На виске запульсировала жилка. Внезапно руки его поднялись, сжали ей груди.