— Моя. Заплатила из своих собственных денег. Уолтер считает, что ничего, кроме кадиллака, не стоит покупать.
— Значит, она у тебя и останется?
— Конечно.
Он впервые с момента встречи посмотрел мне в глаза.
— Мне очень жаль, что у тебя так получилось — развод и все такое.
Уолтер мне нравился. Я выдержала его взгляд.
— Мне тоже нравился. Но у нас ничего не получилось. И развод оказался наилучшим выходом для нас обоих.
Он открыл передо мною дверь.
— Собираешься куда-нибудь вечером пойти? Я сразу же сообразила, к чему он клонит.
— Хочешь попросить машину?
— У меня сегодня несколько свиданий, что-то вроде отвальной.
Я отдала ему ключи.
— Только смотри, будь осторожен: машина — зверь.
Он ухмыльнулся, и на мгновение я узнала в нем маленького мальчика из нашего детства, которого всегда вспоминала.
— Спасибо, сестренка. Я поведу ее, словно коляску с младенцем.
Мать до окончания обеда помалкивала, во всяком случае, не взялась за меня всерьез. Но когда со стола все было убрано, она прошла вслед за мной на веранду.
Я закурила, и некоторое время она молчала. По лицу было видно, что она категорически не одобряет мое курение, но пока сдерживается.
— У тебя уже готова квартира? — наконец спросила она.
— Да. Перебираюсь в понедельник.
— Надеюсь, дом в безопасном месте, — я каждый день читаю в газетах о всяких кошмарных случаях.
— В безопасном.
— А швейцар есть?
— Нет. Дома со швейцарами для меня слишком дороги. Не могу позволить себе такую роскошь.
— Удивляюсь, что Уолтер позволил тебе.
— Мы развелись, и это все его теперь не касается.
— Я уверена, что он выделил бы тебе больше денег, если бы ты только прямо сказала ему об этом.
Вот теперь стало ясно, к чему она завела весь разговор.
— Почему бы тебе не спросить меня прямо и откровенно о том, что у тебя на уме, мать? Ты хочешь выяснить, сколько денег выделил мне Уолтер?
— Тебе не никакой необходимости сообщать мне об этом. Это не мое дело.
— А я не собираюсь скрывать. Он не выделил мне ничего.