Отец сидел перед телевизором, и когда она вошла в комнату, оглянулся.
Она чмокнула его в щеку.
— А мама где? — спросила Джери-Ли.
— Она устала и легла пораньше, — ответил он. — Ты тоже рано пришла.
Кто тебя провожал?
— Один мальчик, его зовут Уолт. Он член клуба.
— Симпатичный?
— Да, — она собралась было уже выйти из гостиной, как вдруг спросила, — папа!
— Да?
— Скажи, можно ли быть слишком честным?
— Весьма странный вопрос, дорогая. Почему ты об этом спрашиваешь?
— Не знаю сама. У меня просто сложилось такое впечатление, что когда я отвечаю на вопросы совершенно искренне и честно, мои друзья пугаются или начинают чувствовать себя неуютно. Он задумчиво посмотрел на нее.
— Иногда люди действительно не хотят слышать правду. Они бы предпочли жить с иллюзиями.
— И так всегда?
— Полагаю, что в определенной мере всегда. Я, например, пытаюсь быть настолько честным насколько мне это удается в отношениях с людьми. Но бывают такие ситуации, когда это оказывается невозможным.
— А со мной ты честен?
— Надеюсь, что да.
— Ты любишь меня?
Он протянул руку, выключил телевизор, затем обернулся к ней, протянул руки.
— Я думаю, ты сама знаешь, что люблю. Она опустилась на колени перед его креслом, прижалась щекой к его груди. Он обнял ее и тихонько прижал к себе.
Они долго молчали.
Наконец она сказала тонким, детским голосом, в котором звучала боль:
— Если бы ты знал, папа, как это трудно вырастать и становиться женщиной.
Он поцеловал ее в щеку и почувствовал соленый вкус ее тихих слез. Его охватила непонятная грусть.
— Пожалуй, я знаю, дорогая моя девочка, — сказал он как можно мягче.
— Но мне кажется, что вообще вырастать и становиться чем-нибудь или кем-нибудь очень трудно, — согласись.
Глава 9
Ощущение было такое, словно пронесся шторм.
Неделями ее мучила тяжесть от сознания того, что она разрывается на части от собственной сексуальной натуры. И вдруг в одно прекрасное утро она проснулась и почувствовала, что все куда-то ушло.
Она поняла то, что не все еще знает. Но уже больше не ощущала безумного желания узнать, ускорить знание. Все, что она чувствовала, составляло часть того бесконечно раздвигающегося нового мира и своего самоощущения в нем, которое — теперь каким-то чутьем она поняла это — в свое время само полностью станет для нее ясным. Она стала больше сама собой, не такой зажатой, и опять смогла получать удовольствие от простых радостей и общения с другими людьми.