— Нет, не доставай их. Я не хочу, чтобы ты смотрел… когда мы вместе.
— Хорошо. Ты теперь самый известный человек в нашей семье. — Он помолчал, нахмурился. — Я, правда, не уверен, что это удачное решение в смысле карьеры.
Джони подошла к бару и налила себе немного виски.
— Насчет карьеры могу сказать следующее. После выхода журнала мой гонорар возрос втрое. Агентство в три раза увеличило мою часовую ставку, но рекламодатели готовы платить. Теперь мне предлагают рекламировать не только одежду, но и сигареты, спиртное, автомобили… И меня пригласили в Голливуд на кинопробу.
— Какая студия? — мрачно спросил Джек.
— Эм-гэ-эм[103].
— Это хорошо, но прошу тебя, прежде чем ехать в Голливуд, посоветуйся со мной. В этом бизнесе много скользких личностей.
— Позвонил дядя Боб и предложил сделать кипопробу для «Карлтон-хауз».
Джек покачал головой.
— Пойдут разговоры, будто тебя пригласили только потому, что ты моя дочь. Я поговорю с Бобом.
Джони тепло улыбнулась:
— Спасибо, папа.
Джек задумчиво оглядел дочь. Двадцать один год. Пьет шотландское. Снялась обнаженной для разворота в «Плейбое». Маленькая Джони. Ее мать, должно быть, бьется в истерике.
Кимберли, конечно же, билась в истерике, по настоящий сюрприз преподнес Джони другой человек. Френк Невилл позвонил ей из Бостона. Его корабль только что вошел в порт.
— Джони, как ты могла? Что побудило тебя выставлять себя напоказ половине мужского населения Америки? Ты хоть можешь представить себе, в какое положение меня поставила? Этот журнал попал на корабль в Рейкьявике через матроса, который привез из Штатов несколько номеров. Один из офицеров узнал имя и лицо девушки, фотография которой стояла на моем столе. Вся чертова команда, от юнги до шкипера, таращилась на твое обнаженное тело. Я тебя не понимаю.
— Ты знаешь, что я модель, Френк. Понимаешь ты это или нет, но центральный разворот в «Плейбое» — ступень на пути к вершине. Теперь спрос на мои услуги гораздо больше, и меня пригласили в Голливуд па кипопробу.
— Сниматься нагишом?
— Отнюдь! Мне позвонили из Эм-гэ-эм. Что с тобой? Ты пьян?
— Да. Куда бы я ни пришел, везде мне суют под нос этот гребаный журнал. Меня даже попросили расписаться на нем. «Энсин Френк Невилл, бойфренд Джони Лир».
— Ладно, ладно. Когда отходит твои поезд? Когда тебя ждать?
— Не знаю, стоит ли мне приезжать, Джони. Я не могу допустить, чтобы мое имя ассоциировалось с… «Девушкой месяца».
— Неужели? Ну что же, тогда проваливай, жалкий ханжа!
Глава 28
1956 год
Боб редко ездил на Восток. Он считал своим домом Западное побережье и к востоку от Миссисипи чувствовал себя не в своей тарелке. Ему также было не по себе в присутствии рафинированной жены Джека. Он боялся допустить в разговоре грамматическую ошибку или взяться за столом не за ту вилку.
Джек понимал, что Боба могло привести в Гринвич только что-то очень важное. Когда мужчины уединились в библиотеке, предположение Джека подтвердилось. Поначалу он даже не удивился.
— Они увеличили предлагаемую цену до двухсот семидесяти пяти долларов за акцию.
— Пусть предлагают хоть триста семьдесят пять, мне без разницы.
— Тебе легко говорить Ты продал «Лир коммюникейшн», и теперь ты миллионер. А я — нет.
— Как это нет? — откликнулся Джек. — Тебе принадлежит половина компании, каждая акция которой стоит двести семьдесят пять долларов.
[103] МГМ, Метро-Голдвин-Майер — одна из крупнейших киностудий Голливуда.