Я повернулся. Он совсем не изменился, разве что добавилось седых волос. Я сбежал по ступеням.
Он ждал, вытянув руку. Я отвел ее в сторону, обнял отца.
— Папа!
Он прижал меня к груди, мы расцеловались.
— Как ты, Анджело?
Я заглянул ему в глаза. Вид у него был усталый.
— Отлично, папа, отлично. А вот ты слишком много работаешь.
— Да нет. Я сбавил темп после сердечного приступа.
— Так и надо. Да есть ли другой доктор, живущий в Грос-Пойнт, выезжающий к пациентам в любое время суток?
— Это уже позади. У меня теперь молодой помощник, который ходит по ночным вызовам.
Мы помолчали. Я знал, о чем он думает.
Этим помощником должен был стать я. Отец мечтал, что я пойду по его стопам и унаследую пациентов, которых он пользовал многие годы. Но получилось иначе. Мои устремления не имели ничего общего с медициной. Отец ничем не выказывал своего разочарования, но оно не составляло для меня тайны.
— Тебе следовало предупредить нас о приезде, Анджело, — упрекнула меня мама. — Мы бы приготовили обед.
— Ты хочешь сказать, что в доме нечего есть? — я рассмеялся.
— Чего-нибудь да найдем, — ответила она.
За обеденным столом я сообщил им о грядущих изменениях в моей жизни. Джанно как раз подавал кофе. Горячий, крепкий, густой. Я добавил две ложки сахара, пригубил, посмотрел на них.
— Я завязываю с гонками.
На мгновение они застыли, потом мама заплакала.
— Почему ты плачешь? — удивился я. — Я думал, ты будешь счастлива. Вы с самого начала не хотели, чтобы я садился за руль гоночного автомобиля.
— Поэтому я и плачу.
Отца больше интересовала практическая сторона.
— Что же ты собираешься делать?
— Начну работать в «Вифлеем моторс». Номер Один хочет, чтобы я стал вице-президентом и вел специальные проекты.
— И что это означает? — спросила мама.
— Обычная работа. Утрясать неувязки. Принимать решения. Давать указания.
— То есть ты будешь жить в Детройте? — уточнила она.
— Какое-то время. Мне придется много ездить.
— Тогда мне надо отремонтировать твою комнату.
— Не торопись, мама, — вмешался отец. — Может, Анджело хочет жить отдельно. Он уже не мальчик.
— Ты хочешь жить отдельно, Анджело?