— Но это против всяких правил! — запротестовал он. — Мисс Рэндел — популярная звезда!
— Мне плевать, — прервал я его, — будь она хоть Матерь Божья! — Я демонстративно взглянул на часы. — У вас есть пять минут, чтобы убрать ее с площадки. А иначе я закрою картину, а вас ждет крупнейший иск.
Я сел на парусиновый стул с моим именем. Съемочная площадка опустела. Остались только несколько человек, больше похожих на призраки. Было уже около десяти часов вечера.
Я услышал шаги, и ко мне подошел Дэн Пирс, который довольно долго висел на телефоне, пытаясь найти нам звезду в какой-нибудь из студий.
— Ну как? — спросил я.
— Пусто, — буркнул он. — Может, все-таки оставим Синтию? Каждый день простоя влетает вам в тридцать тысяч.
— Лучше совсем отказаться от этой затеи, чем стать посмешищем всей страны! — отрезал я.
— Может, выписать актрису из Нью-Йорка?
— Времени нет, — сказал я. — Десять дней, триста тысяч!
Подошла Рина с сэндвичами.
— Я подумала, что вы проголодались, и послала за ними.
Я взял сэндвич и впился в него зубами.
— Вот это голос! — пробубнил оператор с набитым ртом.
— О чем это вы? — недоуменно переспросил я.
— В ее голосе есть что-то такое, что хватает за живое. Если он так запишется, то зрители будут падать с балконов!
— Ты о Рине? — уставился я на него.
— Да. — Он многозначительно улыбнулся. — И, по-моему, она будет здорово смотреться на пленке. Настоящая женщина.
— А ты как думаешь? — я повернулся к Пирсу.
— Не исключено, — осторожно согласился он.
— Пошли! — решительно поднялся я. — Тридцать тысяч в день — деньги большие.
Когда я попросил Рину произнести несколько фраз в микрофон, она восприняла это как шутку. Она не поверила, что это серьезно, даже когда я собрал группу для кинопробы. Кажется, она осознала все только тогда, когда в два часа ночи мы сели просматривать сцену, которую сыграли они с Невадой.
Я никогда не видел на экране ничего подобного. Все, что в ней было, усиливалось вдвое. У всех просто слюнки потекли.
Я повернулся к ней.
— Поезжай домой и ложись спать. Ты должна быть в костюмерной завтра в шесть. В девять начинаем съемку.
Рина покачала головой.
— Хватит! Эта шутка зашла слишком далеко. Я больше не играю.
— Завтра в девять будешь готова сниматься, — резко сказал я. — Меня сюда вызвала ты, не так ли?
Я перевел взгляд на Неваду. На его лице было написано недоумение. Что-то в его невинном взгляде задело меня за живое, и я гневно добавил:
— А ты позаботься о том, чтобы она явилась.
Я резко повернулся и вышел из зала, ощущая спиной их испуганные взгляды.