— Может быть, — согласился Невада. — Только время покажет, кто прав. Их компания еще очень молода.
— О’кей, — уступил Норман. — Давай договоримся так: я вкладываю в твою картину полмиллиона, а ты обещаешь оплатить все затраты сверх этой суммы.
— Но ведь это еще полтора миллиона! — возмутился Пирс. — Где Невада возьмет такие деньги?
— Там же, где и все, — улыбнулся Норман. — В банке. Я берусь организовать ему этот кредит. Эта картина будет принадлежать тебе на все 100 процентов. Мы с нее получим только обычный процент с проката и те деньги, которые в нее вложим. Лучших условий тебе и в «Юнайтед Артистс» не предложат. Это показывает, как мы хотим с тобой сотрудничать, Невада. Согласен?
Невада не питал иллюзий. Если картина провалится, на банковских обязательствах будет стоять его имя, а не Нормана. Он потеряет все, что имеет, и даже больше. Он еще раз посмотрел на голубую папку. Его решимость усилилась.
Как-то отец Джонаса сказал, что от победы или поражения мало радости, если на кону стоят чужие деньги, и что, играя по маленькой, много не выиграешь. Этот фильм будет иметь успех. Невада это чувствовал.
— О’кей, Берни. По рукам!
Когда они вышли из офиса Нормана, Невада взглянул на своего агента. Тот был мрачен.
— Пойдем потолкуем у меня в офисе, — буркнул он.
— Отложим до завтра, — отмахнулся Невада, — меня ждут.
— Ты взялся за крепкий орешек, — сказал агент.
Они направились к своим машинам.
— Давно пора было. Если не делать крупных ставок, то много не выиграешь.
— Так можно и много проиграть, — кисло заметил Пирс.
— Не бойся, не проиграем.
Агент прищурился.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Мне не понравилось, что Норман так легко пообещал нам всю прибыль. Тут какой-то подвох.
Невада улыбнулся.
— Твоя проблема в том, что ты — агент. Все агенты по природе подозрительны. Берни уступил, потому что был вынужден уступить. Он не хотел меня потерять. Завтра в десять у тебя в офисе.
— О’кей, — согласился агент, направляясь к своей машине. Но тут же повернулся и признался: — Знаешь, Невада, эти звуковые картины меня беспокоят. Еще две компании объявили о том, что переходят на звуковое кино.
— Ну и пусть. Это их головная боль. — Он включил стартер, и мощный мотор заревел. Перекрывая его шум, Невада крикнул: — Просто это новинка. К тому времени, когда выйдет наш фильм, все об этом и думать забудут.
Телефон на столике возле кровати нежно затренькал. Рина сняла изящную трубку нового французского аппарата, в центре циферблата которого, как и повсюду, стояли инициалы Невады.
— Алло?
В трубке раздался знакомый голос:
— Привет, друг. Ну, как ты устроилась?
— Невада! — воскликнула она.
— У тебя есть другие друзья?
Она рассмеялась.
— Я распаковалась и я… потрясена.
— Чем?