Гангстер начал кашлять и стонать. Макс молча наблюдал за ним. Это было индейское наказание воров, насильников и убийц.
Человек умирал три дня. Три дня солнце слепило его открытые глаза и обжигало израненную плоть, пока муравьи деловито кормились на его теле. Три дня он умолял дать ему воды, три ночи на нем пировали комары и другие насекомые, привлеченные запахом крови.
Под конец он обезумел, а на четвертое утро, когда Макс подошел посмотреть на него, главарь банды уже был мертв. Секунду Макс смотрел на него, а потом вынул нож и снял с него скальп. Вернувшись к лошадям, он сел на свою лошадь и, ведя двух других в поводу, поскакал на север к землям кайова.
Вышедший из вигвама старый вождь, его дед, смотрел, как он спешивается. Он молчал, пока Макс не подошел к нему.
Юноша заглянул старику в глаза.
— Я пришел к вигвамам моего народа с печальным известием, — сказал он на языке кайова.
Вождь ничего не сказал.
— Мои отец и мать мертвы.
Вождь по-прежнему молчал.
Макс снял с пояса скальп и бросил его к ногам вождя.
— Я снял скальп с одного из убийц. И я пришел в вигвам моего деда, великого вождя, чтобы провести здесь время скорби.
Вождь посмотрел на скальп, а потом — на внука.
— Мы больше не вольны кочевать по прерии, — произнес он. — Мы живем на земле, которую нам отвели бледнолицые. Никто из них не видел, как ты приехал?
— Никто меня не видел. Я приехал с холмов позади них.
Вождь снова посмотрел на скальп. Давно уже скальп врага не свисал с шеста перед его вигвамом. Его сердце наполнилось гордостью. Бледнолицые могут поработить их тела, но им не покорить их дух. Он поднял скальп и водрузил его на шест, а потом повернулся к Максу.
— У дерева много веток, — медленно проговорил он. — И когда некоторые обламываются или их отрезают, на их месте должны вырасти другие, чтобы их душам было где жить.
Он вытащил огромное перо из головного убора и протянул Максу.
— У нас есть молодая женщина, муж которой погиб, упав с коня. Она уже познала свадебный стержень и должна теперь жить одна у реки до тех пор, пока его дух не заместится в ней. Пойди и возьми ее.
— Прямо сейчас? — спросил Макс, изумленно глядя на него.
— Да, — сказал вождь, умудренный годами, и вложил ему перо в руку. — Сейчас самый подходящий момент, пока дух войны и мщения потоком бурлит в твоей крови.
Гордо подняв голову, Макс направился к реке. Подойдя, откинул полог и заглянул внутрь: вигвам был пуст. Войдя туда, он устроился на ложе из шкур. Спустя мгновение в вигвам вошла девушка. Ее волосы и тело были мокрыми, платье плотно обтягивало ее. При виде Макса она округлила глаза и приготовилась бежать. Она еще была почти девочка, не старше лет пятнадцати. И тут Макс вдруг понял, зачем старый вождь послал его сюда. Он протянул ей перо.
— Не бойся, — мягко проговорил он. — Могучий вождь прислал меня сюда, чтобы мы изгнали друг из друга дьяволов.
6
Верхом на своей лошади Макс выехал за последними бычками из железнодорожного вагона и закрыл ворота загона. Рукавом стерев пот со лба, он посмотрел на раскаленное солнце, которое нещадно палило землю. Макс подъехал к ограде, где его босс разговаривал со скупщиками скота.
— Ну что, все на месте?
— Да, мистер Фаррар.
— Вот и хорошо! — сказал Фаррар и повернулся к одному из скупщиков. — Счет сошелся? У меня получилось тысяча сто десять.
— То же самое.
Фаррар слез с ограды.
— Днем зайду к тебе в контору за чеком.