— Надо бы позвонить Далси и все ей сообщить, — сказала она.
Питер неуверенно кивнул, глядя на Джонни.
— Пожалуй, стоит, — согласился он.
Джонни шевельнулся и, открыв глаза, обвел лихорадочным взглядом присутствовавших. Он сделал попытку приподнять голову, но она бессильно упала на подушку. Его глаза были приоткрыты, голос слаб, так что они едва слышали его, но прозвучал этот голос с такой уверенностью, что произвел на всех впечатление разорвавшейся бомбы.
— Не-звоните-Далси… — Он еле шевелил губами. — Она-не-хорошая!
Питер крепко сжал руку Эстер.
Когда он посмотрел на Джонни, на его глазах выступили слезы. Теперь Питер знал, что случилось.
Прошло три недели. Было воскресенье. Гладкая поверхность бассейна блестела на солнце. Солнце освещало и их лица, склонившиеся над шахматной доской. Питер сделал ход, посмотрел на Джонни и улыбнулся.
— Шах! — объявил он.
Лицо Джонни было бледным и осунувшимся. Он внимательно посмотрел на доску, изучая положение, но оно было безнадежным. Еще один ход Питера, и ему мат. Джонни поднял взгляд на Питера, и в его глазах появилась усмешка.
— Здесь нужно какое-нибудь неординарное решение.
На лице Питера светился восторг.
— Ну, где твое неординарное решение? Оно все равно тебе не поможет.
Джонни посмотрел на него и улыбнулся.
— Решение будет неординарным, — сказал он, засмеявшись. — Я сдаюсь.
Питер начал снова расставлять фигуры на доске.
— Еще партию? — спросил он Джонни.
Тот покачал головой.
— Нет, спасибо, — ответил он. — С меня хватит и двух поражений в день.
Питер откинулся в кресле и подставил солнцу лицо. Некоторое время они молчали. Джонни вытащил сигарету и закурил. Его лицо был мрачным и задумчивым.
— Значит, ты решился? — спросил Питер. — Едешь завтра утром?
Джонни кивнул.
— Хочу закончить с этим как можно скорее, — мрачно ответил он.
— Я знаю, — отозвался Питер. — Но ты достаточно хорошо себя чувствуешь?
— Не думаю, что в Рено мне станет хуже, — ответил Джонни.
Они помолчали, затем Питер сказал:
— В пятницу я разорвал с ними договор по причине моральной распущенности.
Джонни сначала ничего не ответил. Потом натянуто сказал:
— Тебе не следовало этого делать. Так ты теряешь много зрителей.
— Неужели ты думаешь, что я мог бы после этого пустить их на студию? — Его голос звучал возмущенно. — Я больше не могу их видеть.