— Тогда поднимись наверх. Я обещаю, что не съем тебя.
— Ой, не зарекайся, — засмеялся Анджело.
— Если ты поднимешься ко мне, я обещаю поделиться с тобой лучшим блюдом американского ленча.
— Что же это за блюдо?
— Сэндвич на двоих.
Он захохотал.
— Уже иду. Ты знаешь, как найти путь к сердцу итальянского мальчишки.
— Воспользуйся последним лифтом. Я сниму блокировку, и он поднимет тебя на крышу.
Она ждала его, когда он вышел из кабины лифта. Двери за его спиной мягко закрылись, и они еще несколько секунд постояли, глядя друг на друга.
— Я лишь птичка в золоченой клетке, — голос у нее дрогнул. Она попыталась улыбнуться, но без особого успеха, и приникла к его груди. Анджело обнял ее, и они застыли.
Потом она подняла голову, отступила назад.
— Ты похудел.
— Есть немного.
— Мне недоставало тебя.
Он промолчал.
— Мне действительно недоставало тебя.
Никакого ответа.
— Ты просто не представляешь себе, каково здесь сидеть. Иной раз мне кажется, что я вот-вот сойду с ума.
Он повернулся и нажал кнопку вызова лифта.
— Куда ты?
— Вниз. Не следовало мне приезжать сюда, — он вошел в кабину.
Бобби положила руку на дверь, не давая ей закрыться.
— Останься.
Он покачал головой.
— Если я останусь, то могу все тебе испортить. Ты и впрямь этого хочешь?
Она лишь смотрела на него.
— Хочешь?
Ее рука бессильно упала вниз. Она повернулась и пошла прочь еще до того, как закрылись двери. Кабина медленно поползла вниз.
Номер Один, как обычно, сидел у дальнего торца длинного стола, за которым заседали директора.
— Как я понимаю, мы пришли к единому мнению, господа. Мы одобряем продолжение производства «сандансера» до первого апреля 1971 года. Если к этому сроку мистер Перино предложит нам достойный вариант нового автомобиля, мы проголосуем за остановку производства и переоборудование сборочных конвейеров.