Рид ухмыльнулся и хлопнул меня по спине.
— Конечно, чувак, продолжай повторять это себе. Ты собираешься проверить линии ограждения?
— Да. Хочешь поехать со мной?
Рид улыбнулся своей фирменной улыбкой.
— Нет, я собираюсь на пикник с Дженнифер, — он поиграл бровями вверх и вниз.
— Повеселись, — я покачал головой и рассмеялся, уходя прочь.
Я ехал вдоль линии забора, пытаясь разобраться в своих мыслях. Для меня это было самое лучшее место для размышлений. Мне очень нравилось здесь. Я уезжал сюда, чтобы просто побыть в тишине.
— Ублюдок! Сукин сын! Глупый автомобиль! Боже мой, я тебя ненавижу!
«Что это, черт возьми?»
Я взобрался на маленький холм и увидел серебряный «Лексус RX» на обочине дороги. Девушка, которая стояла возле автомобиля и била ногами по колесам, очевидно, была из города. Она была одета в светло-серые брюки и белую блузку. Ее прямые каштановые волосы свободно спадали вниз. То, как она кричала на шины и вопила на автомобиль, заставило меня улыбнуться.
Чертовски мило. Гребаные городские девушки.
— Кусок дерьма, а не автомобиль!
У меня вырвался смешок.
— Простите, мэм! У вас проблемы с машиной?
Она обернулась и положила свои руки на бедра, склонив голову. Когда она сморщила свой нос, я понял, что она так делает, когда злится.
— Нет, ковбой. Мне нравится стоять на обочине дороги в Техасе в середине июля и кричать на мой, сделанный из дерьма, автомобиль. Я получаю удовольствие от этого.
«Ничего себе. Вот сука. Да, определенно городская. Могу поспорить, она из Нью-Йорка».
— Ничего себе. Столько возмущения, а я здесь стою, пытаюсь быть южным джентльменом и помочь тебе. Если ты предпочитаешь, чтобы я поехал дальше в своем направлении, я буду более чем счастлив...
— Нет! Подожди! О боже, пожалуйста, не уходи. Я здесь уже почти целый час, и не проехало ни одного автомобиля. Ни одного! Мой телефон не ловит сигнал, и ты первый человек, которого я увидела. Мне очень жаль. Я не хотела быть такой сукой. Я опаздываю на свое собеседование насчет работы, и я действительно хотела, чтобы всё было иначе.
Мое сердце сжалось при виде ее попыток сдержать рыдания.
«Вот дерьмо!»
Я подвел Крикет к забору, вытащил свою ногу и спрыгнул.
— Вот черт! Ты не боишься, что твоя лошадь может убежать?
Я улыбнулся ей и повернулся посмотреть на Крикет, который, казалось, пребывал в таком же изумлении от ее слов, как и я.
— Знаешь, я думаю, ты нравишься Крикет. Он не принимает людей, но посмотри, как он смотрит на тебя.
Я обернулся и увидел, как городская девушка поглядывала на лошадь с серьезным видом. Она медленно повернулась ко мне и усмехнулась.
— Все ковбои Техаса такие... дружелюбные? — она изобразила кавычки на слове «дружелюбные».
Я продемонстрировал ей свою знаменитую ухмылку с ямочкой. Она сопротивлялась, но ее губы расплылись в маленькой улыбочке. Мое сердце екнуло, но я быстро оттолкнул это чувство.
— Нет, я единственный в своем роде, — отозвался я, подмигнув. — Что произошло с дорогим куском хлама?
Она оглянулась на машину, потом посмотрела на меня.