— Если бы он хотел ее вернуть, то так бы и сказал. — Я придвинулась поближе к подруге. — Думаю, ему нравится, что эта фотография теперь у тебя.
Ее губы сложились в подобие улыбки.
— Расскажи, как это происходит.
Сразу было ясно, что она имеет в виду видения через фотки. Я рассказала Брук о занавесе, о том, как отодвигаю его в сторону и как будто вхожу в снимок. Рассказала, как я себя чувствую, находясь внутри картинки и не имея физического воплощения. Описать ощущения было нелегко, но Бруклин умная девочка. Она вполне способна вообразить все, что угодно, и поставить себя на мое место.
— Выходит, каждый раз, когда ты возвращаешься, ты сначала видишь вспышку, как раз когда делают фото?
— Да, но я уже начинаю думать, что этот свет вовсе не вспышка камеры, а как бы мой путь обратно в настоящее.
— Должна сказать, Лор, что в мире нет ничего круче. И все это происходит в тот момент, когда я решила, что круче тебе становиться уже некуда.
Я неуверенно хихикнула:
— Даже не знаю. Какой от этого толк? Этот мой талант ничуть не приближает нас к тому, чтобы остановить дурацкую и якобы неминуемую войну. В общем, я по-прежнему совершенно бесполезна.
— Ну нам-то откуда знать? По-моему, нужно все рассказать твоим бабушке и дедушке. Они точно поймут, что делать. Может быть, есть какое-то пророчество, где объясняется важность этого таланта.
— Я расскажу. — Когда Брук бросила на меня недоверчивый взгляд, пришлось добавить: — Обещаю, я все им расскажу.
— Когда?
— Скоро. Может, завтра.
Укоризненно поджав губы, подруга сложила руки на груди.
— Клянусь на мизинчике!
В этот момент пиликнул сотовый. Спасение пришло в виде рингтона, блин. Бабушка написала, что собирается заказать пиццу. Меня обуяло чувство вины. Я знала, что она собиралась готовить энчиладу, но, видимо, решила, что я откажусь. Если бы мне предложили поесть с родными, то тут бабушка не ошиблась, и все-таки чувство вины от этого не уменьшалось.
Поскольку на весь вечер мы застряли в моей комнате, мы с Брук решили пораньше приготовиться на боковую, пока не доставили пиццу. Да и поесть в постели — это удобно и уютно. Кэмерон появился дважды, а потом ушел в машину, несмотря на кошмарную погоду. Несгибаемый товарищ.
— Жаль, что моих родителей здесь нет, — поделилась я с Бруклин. — Они бы сказали нам, что делать. — Я взяла с тумбочки фотографию мамы и папы. — Мне почему-то кажется, что папа знал обо всем, что происходит, гораздо больше, чем бабушка с дедушкой. Все-таки он рос с этими знаниями с самого рождения и уж точно понимал, что значит быть потомком провидицы Арабет.
— Согласна, — сказала из ванной Брук, — но твои бабушка с дедушкой прекрасно справляются, учитывая, что ни о каком Ордене они знать не знали, пока не познакомились с твоим папой. Им пришлось немало взвалить на плечи.
Она права. Может быть, я слишком строга с родными.
— Молодцы они, правда?
— Не то слово, — отозвалась подруга с булькающими звуками. Явно чистила зубы.
— Мы же пиццу будем есть. Зачем ты зубы чистишь?
— Не знаю. Почему-то кажется, что надо почистить. — Брук сплюнула в раковину. — Хочешь попробовать еще одну фотку?
— Нет. Чувствую себя ужасно. Как будто лезу, куда не просят.
Брук высунулась из ванной.
— Ты пророк, Лор. А вы, пророки, этим и занимаетесь — лезете, куда не просят. Смирись.
Да уж. Если надо, она может быть жестокой.
Наверное, мне все же стоит попытать счастья с еще одним снимком. Я посмотрела на фото, которое держала в руках, и на котором были изображены мы с мамой и папой. Провела пальцами по стеклянной рамке. На фото я только что родилась. Мы все еще в больнице, а я похожа на буррито с лицом ребенка. Медсестры запеленали меня в розовое одеяльце. Со спутанными локонами и улыбкой на губах мама казалась уставшей, но счастливой. Папа с густыми рыжими волосами и проницательными глазами гордо улыбался в камеру.
А вдруг я могу снова и снова переживать эти моменты? Снова могу увидеть родителей, как увидела Брук на ее дне рождения? Это было бы так легко…