Довольно быстро мы поняли, что создания, чье имя не стоит произносить вслух, в школе нет. Фигово. Мне вдруг подумалось, что она сидит с Джаредом, наедине, пока я торчу на уроках. Между четвертым и пятым уроками пришлось звонить бабушке. Та сообщила, что Табиты у нас дома нет, и мне мигом полегчало.
Надеюсь, ее уже отправили к мозгоправу. После увиденного помощь ей явно не помешает.
В течение дня ученики один за другим отпрашивались домой, сославшись на плохое самочувствие. У кого-то в спортзале даже случился приступ, из-за чего вызвали скорую.
— Такое чувство, будто нам в воду что-то подмешали, — проворчала я.
— Вроде крови твоего бойфренда? — опять сморщила нос Бруклин.
К обеду почти четверть учеников сказались больными и отправились домой. Родители приезжали толпами и забирали детей подальше от необъяснимой болячки. Понять их можно. Уже весь город обсуждал эту тему. Бабушка спросила у меня в сообщении, готова ли я ехать домой, и я ответила «нет». Мы нисколько не приблизились к ответу на вопрос, что вокруг творится, и кто стрелял в моем видении. Сдаться сейчас я никак не могла.
Когда мы с Брук пошли на обед, у меня на хвосте опять сидел Кэмерон. Кажется, я стала понимать, как чувствуют себя дочки президентов, за которыми постоянно кто-то присматривает и оценивает каждое движение. В голову даже пришла мысль попробовать обогнать Ласка ради нескольких драгоценных секунд свободы, но вряд ли мне удастся изобразить длительный забег. Скорее всего бегом я выиграю пару шагов. В лучшем случае метр. И то — если повезет. К сожалению, везением судьба меня никогда не баловала, поэтому я решила не рисковать. Проиграть с позором было бы унизительно.
Пока я копалась в рюкзаке в поисках сотового, мимо прошел Крус де лос Сантос и так меня толкнул, что посыпались учебники.
— Эй! — крикнула я ему вдогонку.
Рядом тут же нарисовался Кэмерон, собрал книги и вручил мне.
— Он тебя ударил?
— Нет. Просто толкнул, кретин.
— Это было грубо, — вставила Бруклин, глядя в спину Крусу. — Даже не извинился.
— Сколько поставишь на то, что он был на вечеринке? — поинтересовался Ласк.
Я громко вздохнула:
— Знаете что? Я не голодна. Хочу посидеть на улице, пока вы будете есть.
— Нет, — отрезал Кэмерон.
— Я буду на скамейке рядом со столовой. Постоянно у тебя на виду.
— Я за ней послежу, — предложила Брук, — а ты ешь побыстрее.
— Я думал, мы уже обсудили, с каким удовольствием я бы переложил на тебя свои обязанности.
— Фиг с тобой. — Подруга взяла меня за руку и потащила к скамейке. — Бери поесть и выходи к нам. На все про все у тебя уйдет минуты две.
У Кэмерона не осталось выбора. Зато остался урчащий живот. Проводив нас к скамейке, Ласк едва не бегом помчался в столовку за подносом.
После плотного завтрака в четыре утра и выпитого потом кофе я была совсем не против пропустить обед. И заодно избавиться от необходимости выдерживать странные взгляды, которыми меня наверняка обложили бы в столовой.
Подруга осталась рядом, чтобы предложить мне поддержку, дружеское плечо и целую тираду жалоб. Оказывается, на улице слишком холодно, а еще она хочет есть и чувствует себя липкой булкой. Уж не знаю, откуда взялось такое сравнение.
Бруклин драматично распласталась по скамейке:
— Помру от голода еще до вечера.
— Так иди, поешь.
— Чтобы меня обвинили в предательстве?
Я прекратила копаться в рюкзаке. Блеск для губ однозначно потерялся.
— Каким макаром обед может считаться предательством?