— А сами где?
— Уехали за город. Там у них огородишко.
Разговаривая, Разумный то и дело поглядывал в окно.
— Идет.
Лисунов был в вышитой полотняной рубахе, с закатанными рукавами, коломянковых брюках, сандалетах на босу ногу. Здороваясь за руку, озорно блеснул улыбчивыми глазами.
— Не опоздал?
Стрелки на циферблате ходиков показывали половину третьего.
— Минута в минуту, — усмехнулся Булатов. — Прошу к столу. Водки, правда, нет, зато закусить есть чем. Вы, кстати, как насчет спиртного?
— Никак. — Лисунов улыбнулся. — Разве что в интересах дела.
— То есть?
— Если потребуется, могу выпить сколько угодно и останусь трезвым. Алкоголь на меня не действует.
— Это вы серьезно? — удивился Разумный.
— Да, — сказал Лисунов. — У нас вся родня по отцу такая: не пьянеет. Оттого, может, и не пьют.
— Ценное качество, — вставил Разумный.
— Что именно? — хитровато прищурился Булатов. — Что не пьют или что не пьянеют?
— И то и другое, — мгновенно нашелся Разумный.
Все трое рассмеялись.
— Ваши соседи, судя по последнему рапорту Александра Александровича, такими качествами не обладают.
— Это вы о ком? — Лисунов испытующе взглянул на Булатова. — О Жогове?
— Скорее о его племяннике.
— Что верно, то верно, — согласился Лисунов. — Трезвый он вряд ли отважился бы на такой разговор.
— Ну что ж, — Булатов шагнул к столу, — прошу. Угощайтесь и рассказывайте, что новенького.
— А вы? — поколебался было Лисунов.
— И мы чайком побалуемся. Распоряжайтесь, товарищ майор.
Разумный разлил чай по чашкам.
— Значит, так, — Лисунов отхлебнул в чашке, поморщился и перелил чай в блюдце. В прошлое воскресенье в Караван-сарае была гулянка. Свадьба, так сказать. А если по существу — дикая пьянка. Некто Пантюхин дочь замуж выдавал. Пригласили и меня.
— Много выпили? — поинтересовался Булатов. — Вы, я имею в виду.
— Пришлось. Федька, это Пантюхина так — зовут, стал по пьяному делу приданым хвастать. Сундуки настежь гляди, знай накопил!
— Было на что поглядеть?
— Было. Сервизы, серебро, отрезы, вороха одежды, обуви, пуховые платки…