— Жогов, а тебе на что?
— Да так просто. — Лисунов безразлично пожал плечами. — Орали там всю ночь. Набухались. Видать, вот и шумели.
Матрена Васильевна облегченно вздохнула.
— Вдвоем с племянником живут. Жогова-то Константином кличут, а племянника — Николаем. Держался бы ты от них подальше, сынок. Дурные они люди. Особенно Жогов.
— Товарищ Разумный?
— Слушаю.
— Добрый вечер. Шифрис говорит.
— Слушаю вас, Леонид Владимирович. Вы откуда так поздно?
— Из лаборатории. Ну и работенку же вы мне подкинули!
— Мы такие. Знаем, кому что доверять.
— Думаете лестью откупиться? Не получится. И нечего ладонью трубку прикрывать. Все равно слышно, как хихикаете.
— И в мыслях не было.
— Честно?
— Конечно.
— Тогда слушайте. Вся эта история с примусом — сплошная липа. Может, он и взрывался, но к гибели мальчика это никакого отношения не имеет. Мальчик действительно скончался от ожогов, но ни керосин, ни бензин тут ни причем. Никаких следов сгоревших нефтепродуктов на теле покойного не обнаружено.
— Скажите, Леонид Владимирович, а спирт мог быть причиной ожогов?
— Вполне.
— А точнее нельзя?
— Точнее все будет изложено в официальном заключении. Вы его завтра получите.
— Спасибо, Леонид Владимирович.
— Хотел бы сказать «Не за что», да язык не поворачивается. Спокойной ночи.
— Покойной ночи.
Одноэтажный домик на улице Полтарацкого был выбран для встречи с Лисуновым не случайно: он стоял в глубине участка среди разросшихся деревьев, и в него можно было попасть также с улицы Павлова через калитку позади сарая, надежно скрытую от постороннего взгляда колючим кустом шиповника и облепихи. Этой калиткой и воспользовался Булатов, пройдя через соседний двор. Здесь его уже ждал Разумный. Они обменялись рукопожатием.
— Пришел? — поинтересовался Булатов.
Разумный глянул на циферблат ходиков и покачал головой — минут через пятнадцать.
На столе уютно попискивал самовар. Фарфоровая сахарница с колотым рафинадом, вазочка с вареньем, три чашки на блюдцах, нарезанные тонкими ломтиками колбаса, сыр. Каравай хлеба, накрытый вышитым полотенцем.
— Подкармливаете? — кивнул Булатов.
— Хозяева постарались.
— Они что — в курсе дела?
— Разумеется, нет. Просто по доброте душевной.