— Давно ли изволили получить письмо из Парижа от ваших родных?
Еще до конфедератской войны один возвратившийся из заграничного путешествия офицер привез из Парижа башмаки с красными каблуками и явился в них на бал, где был и Александр Васильевич. Последний не отходил от него и все любовался башмаками.
— Одну пару вывезти изволили? — вкрадчиво спросил он его.
— Нет, я привез три пары.
— Пожалуй, пришлите мне одну… вместе с изданным в Париже вновь военным сочинением Гюберта.
Последним, однако, этот офицер не запасся и вследствие этого стал избегать встречи с Суворовым.
В другой раз об одном русском вельможе говорили, что он не умеет писать по-русски.
— Стыдно, — сказал Александр Васильевич, — но пусть он пишет по-французски, лишь бы думал по-русски.
Таков был, повторяем, Суворов — этот истинный патриот-полководец.
Выбравшись из наполненных нарядной толпой придворных дворцовых зал, он прямо поехал домой. Он жил недалеко, в одном из домов на набережной Мойки, занимая небольшую, просто меблированную квартирку. Штат его прислуги состоял из камердинера Прошки, или Прохора Степановича, сына старого дядьки Александра Васильевича — Степана и повара Митьки.
Задумчиво прошел Александр Васильевич прямо к себе в спальню. Убранство этой комнаты было более чем просто. На полу было положено сено, покрытое простыней и теплым одеялом; у изголовья лежали две подушки. У окна стоял стол для письма и два кресла. В одном углу маленький столик с рукомойником, в другом еще стол с чайным прибором.
— Прошка! — закричал Александр Васильевич.
Прошка немедленно явился.
XVII
Победителей не судят
— Кибитку починили? — спросил Суворов.
— Починили, Александр Васильевич, — отвечал Прошка.
— Ну, так помоги мне раздеться.
С наслаждением сбросил с себя Суворов ненавистное ему бальное платье. Раздевшись, он вздохнул свободно и потянулся.
— Ну, теперь давай одеваться, — сказал он.
Прошка с изумлением вытаращил на него глаза.
— Что ты стоишь? — закричал Александр Васильевич. — Помилуй бог, как ты глуп, Прошка. Нешто ты не слышишь, что я тебе сказал?
— Слышал, Александр Васильевич, — отвечал Прошка, почесывая затылок, — да только…
— Что только? Коли слышал, так и исполняй! Живей, доставай платье.
Прошка вышел и вернулся, бережно неся на правой руке платье. Через несколько минут Суворов уже был одет.
— Вот так! — сказал он. — Помилуй бог, как теперь хорошо! Ступай, Прошка, вели закладывать кибитку.
— Куда это вы собираетесь, Александр Васильевич, в такую пору?
— Много будешь знать, скоро состаришься, — отвечал Суворов. — Скорым шагом марш!
Прошка исчез. Александр Васильевич между тем отворил шкаф, пересмотрел заглавия некоторых книг, вынул одну из них и, сев к письменному столу, стал переписывать ее. Прошка вернулся.
— Не прикажете ли чего покушать, Александр Васильевич? — спросил он.
— Покушать? — повторил Суворов, продолжая перелистывать книгу, — Как же, как же, покушать бы не худо!