— Очень мало, но совершенно достаточно для того, чтобы убедиться, что князь влюблен.
— Вы думаете. Но я не заметила ничего такого в их отношениях, ни со стороны брата, ни со стороны Barbe, — заметила княжна.
— Со стороны последней вы и заметить ничего не можете. Ее сердце не тронуто, но предложение она примет.
— Это как же?
— Да так. Она воспитана в мысли сделать хорошую партию, а князь блестящая.
— Но со стороны брата? Я как-то даже имела с ним разговор.
Княжна Александра Яковлевна передала Сигизмунду Нарцисовичу, что говорил ее брат о нравящемся ему в княжне Варваре «капризном своеволии».
— Еще нашлось подтверждение моего мнения, — сказал последний, — сперва нравится каприз, а потом и сам ребенок; что же касается благодарности судьбе за то, что она вычеркнула его из списка «мужей», то эта красивая фраза, поверьте, сказана без убеждения.
— Вы думаете? — повторила княжна, видимо, лишь для того, чтобы что-нибудь сказать, так как сказать то, что было в ее мыслях, она не хотела.
— Думаю.
Снова наступило молчание. Княжна первая прервала его, хотя было видно, что ей стоит это немало.
— Брат снова проектирует на эту весну и лето совместную жизнь в Баратове как прошлый год.
— А-а!.. — протянул Кржижановский.
— Удобно ли это? Не следует ли мне отклонить.
— Зачем?
— Но если… как вы говорите… серьезно, — с расстановкой сказала княжна.
— Что серьезно? — продолжал безжалостно допрашивать свою жертву Сигизмунд Нарцисович.
— Да это увлечение брата.
— Но что же из того, если и серьезно? Княжна Прозоровская совершенно подходящая партия князю Баратову. Она такого древнего рода, а если у нее нет большого состояния, так князю Владимиру этого и не нужно.
— Это все так, но я… не о том, — совершенно запуталась Александра Яковлевна.
— О чем же?
— Но брат больной человек. Женитьба может окончательно подорвать его здоровье. Ведь вы сами говорили.
— Князь взрослый человек. Он сам должен сообразить все это. Мы ему не гувернеры и не указчики.
— Но все же совет. Принять меры.
— Советов в этих делах не слушают. Меры же, какие же меры могли бы вы принять против этого. Выразить свое нежелание провести лето по-прошлогоднему будет странно, необъяснимо.
— Увезти его за границу, — ухватилась княжна.
— Он не поедет. Да о чем речь, княжна? Разве вы так на самом деле не хотите, чтобы князь женился?
— Но ведь вы сами напугали меня перспективой…
— Молодой вдовы с сыном? — невозмутимо продолжал Кржижановский, в упор, глядя на княжну Александру Яковлевну.
Последняя сперва вспыхнула, потом побледнела под этим взглядом.